Миф о двоечниках

Участники круглого стола «Помощь ребенку с трудностями обучения. Междисциплинарный подход» сошлись во мнении: не так важно, к кому из специалистов ребенок попадет раньше, важнее, чтобы это был профессионал, который работает в междисциплинарной бригаде, потому что эффективная помощь возможна только при участии в диагностике многопрофильной команды.

Для иллюстрации рассмотрели случаи трех учеников начальной школы с похожими на первый взгляд симптомами, стандартными для детей с расстройствами обучения: невнимательность (до 90% обращающихся), неусидчивость (до 60%), плохой почерк (до 70%), неуспеваемость по основным предметам (до 90%). На момент первичного обращения все трое имели диагноз СДВГ.

Уже на этапе подробного опроса родителей становится понятно, что мальчики похожи гораздо меньше, чем казалось. Задавая вопросы о том, как именно выглядит «невнимательный», «отвлекается» и «непослушный», можно сделать первые предположения о том, что причины проблем у мальчиков разные и маршруты помощи тоже будут разными.

Второклассник Миша очень похож на маленькую медузу, которая растекается по парте уже к третьему уроку. Внимание Миши — аморфная субстанция, оно расплывается во всех направлениях. Миша лежит на парте, зачастую не реагируя, даже если учитель обращается к нему лично. Миша часто витает в облаках. Изредка пробуждаясь от спячки, он выполняет задания на уровне выше среднего, чем доказывает родителям и педагогу, что в остальное время он «просто ленится».

Ровесник Миши, Саша, словно шарнирный Буратино, движется порывисто, с искренним энтузиазмом. Он шумный, руки живут собственной жизнью и Саше, кажется, не подчиняются. Саше тоже так кажется, но он перестал обращать на это внимание. Даже когда он сидит, ноги притоптывают, руки вздрагивают, голова болтается. Он крутится, задевая соседа по парте и соседей в других рядах. Сложить пальцы так, как это делает Саша, когда держит ручку, кажется невозможным. Прочитать то, что он пишет, — тоже. Если Сашу прижать к стенке, поймать его взгляд и спрашивать устно, чаще всего ответы будут правильными, а Саша будет казаться сообразительным. На замечания реагирует, но хватает его буквально на пару минут.

Если Мишу педагоги считают ленивым, а Сашу невоспитанным, то Марк им кажется «странненьким». Угадать, в какой момент он неожиданно вскрикнет на уроке, невозможно. На переменах он чаще всего один, но при этом почти ежедневно с кем-то конфликтует. Часто отпрашивается в туалет, но возвращается только к концу урока. В письменных работах может быть много ошибок по невнимательности. А может и не быть. От чего это зависит, учителю чаще всего совершенно неясно. Устно отвечать тоже не любит, но иногда может прекрасно ответить учителю один на один.

Результаты междисциплинарной диагностики окончательно показывают, что причины проблем разные и методы помощи тоже будут различаться:

Нейропсихологическое тестирование Миши показало, что его основная проблема — дефицит энергетического фактора, на языке нейропсихологов недостаточность 1-го функционального блока мозга (1ФБМ). Это «батарейка» нашей нервной системы, которая отвечает за регуляцию уровня активности мозга и распределение тонуса (физического и психического). Нарушения этого распределения (дефицит нейродинамического фактора) приводят к истощаемости, быстрой утомляемости, трудностям с концентрацией. И это все часто путают с ленью. На самом деле это истинный недостаток сил, как бы тяжело ни было педагогам и родителям поверить в то, что ребенку их может не хватать.

Основная причина трудностей у мальчика Саши — сенсомоторная незрелость. В научно-популярных статьях и постах часто можно услышать, что за регуляцию поведения отвечает префронтальная кора, и это действительно так. Но более ранняя ее задача — осмысленность, целенаправленность и гибкость двигательного поведения, его адаптация к ситуации. И нарушения на этом этапе развития приводят как к дефициту исполнительных функций (внимание, целеполагание, контроль), так и к особенностям моторных функций как в крупной моторике, так и в мелкой, напрямую связанной с почерком в том числе.

Мальчик Марк не был в полной мере «странненьким», как казалось на первый взгляд. А агрессивным был вообще не он. Недостаток социальной адаптации и особенности характера привели к тому, что Марк оказался жертвой травли. Сначала он на простые вопросы и шутки одноклассников реагировал так, что это им показалось забавным, а потом они стали специально провоцировать его на такие реакции и смеяться над этим.

К сожалению, мы сталкиваемся с увеличением числа детей и классов, вовлеченных в проблему буллинга. Это связано как с изменением и объема, и направления внеклассной деятельности, так и с развитием социальных сетей, куда зачастую перетекает травля, что мешает педагогам ее заметить. При этом буллинг напрямую создает или усугубляет трудности обучения у любой жертвы, даже у изначально успешного ученика. Когнитивные ресурсы перераспределяются: вместо того, чтобы сосредоточиться на уроке, мозг ребенка постоянно сканирует окружение на предмет угрозы, находится в состоянии стресса («бей, беги, замри»). Хронический стресс от буллинга напрямую ухудшает исполнительные функции мозга, критически важные для обучения. Ребенок начинает проявлять все симптомы СДВГ, включая проблемы с рабочей памятью и концентрацией.

Исследования показывают, что похожая реакция может быть не только у жертвы буллинга, но и у одноклассников-свидетелей, потому что даже наблюдение за систематической агрессией (в том числе и тем более психологической) является сильнейшим стрессом, поэтому, определяя причины симптомов, стандартно относящихся к СДВГ, мы обязательно должны проверить и гипотезу неблагополучной психологической обстановки внутри школьного коллектива. Обычно этому уделяется еще меньше внимания, чем поиску возможных соматических причин и дефицитов, когда речь идет о детях с трудностями обучения. Это притом, что число детей, вовлеченных в буллинг в качестве жертв, оценивается разными исследованиями в диапазоне от 30% до 60% всех школьников, а процент детей, сталкивающихся с этим в качестве свидетелей, разумеется, еще выше.

Всем трем мальчикам после точного определения причин трудностей обучения удалось помочь и получить значимые улучшения. Диагноз СДВГ не подтвердился:

С одной стороны, мы можем констатировать, что с распространением информации о нейроотличиях и функциональных расстройствах обучения детей все реже объявляют просто глупыми, ленивыми и невоспитанными. Но тревожит обратная тенденция — выставление каждому первому такому ребенку диагноза СДВГ без попыток поиска возможных альтернативных причин и желания глубоко разобраться в ситуации.

Возникает ощущение, что современное отношение к таким трудностям — «понять и простить», раз у ребенка дефициты.

Но современный междисциплинарный подход позволяет значимо скорректировать такие дефициты и существенно улучшить ситуацию, облегчая жизнь как самому ребенку, так и его родителям и педагогам.