ПЕДТЕХНОЛОГИИ. ВОЗДЕЙСТВИЕ

«Школа — вертикаль благополучия, ее фундамент — человеческие отношения»

Использованная иллюстрация: Shutterstock/DM7/Shutterstock.com

Время чтения — 6 минут

Александра Бочавер

ПОРТРЕТ: Денис Лапшин для проекта «Сноб»

д-р психол. наук, окончила МГППУ в 2004 году, работала в Центре «Перекресток» и лаборатории психологии здоровья в МГППУ как исследователь, преподаватель и практик. С 2015 года работает в Центре исследований современного детства в Институте образования НИУ ВШЭ. Автор научных публикаций, разработчик психодиагностических методик.

Переход из начальной школы в среднюю часто становится для ребенка не следующим шагом, а падением в пропасть: вместо классной «мамы» — множество незнакомых учителей, вместо проверки домашнего задания — тишина и ощущение, что твой труд больше никому не нужен. Можно ли сшить эти разрывы в единое образовательное полотно? И главное, как управленцу удержать хрупкое равновесие школьного климата, когда под давлением находятся все: и дети, и учителя, и родители? Об этом в интервью главному редактору EdExpert Денису Кравченко рассказала Александра Бочавер, доктор психологических наук, директор Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ.

Очевидно, демотивирует: почему пятые классы в зоне риска

Начну с личного. Мой сын-пятиклассник столкнулся с тем, что в средней школе учителя перестали проверять домашние задания. Для 11-летних детей, которые только вчера получали обратную связь, это случилось внезапно. Как вы считаете, они готовы к такому?

Обратная связь всегда очень важна. Для школьников и подростков — особенно. То, что вы описываете, — это вызов. И похоже, не только для ребенка, но и для родителей. Это на самом деле проверка на детскую мотивацию. И это сложно. Очевидно, что какое-то время это провоцирует детей не делать домашку, демотивирует. Кто-то, возможно, продолжает делать ее по привычке, кто-то, самый редкий и мотивированный, начинает разбираться сам. Но в классе таких обычно немного.

Вертикаль благополучия: все на всех влияют

Давайте поговорим про собственно благополучие внутри школы. Насколько эта вертикаль благополучия является фактором устойчивости? Насколько она влияет на эффективность обучения, в том числе на академические результаты?

Вертикали благополучия — это очень удачная формулировка. Сейчас много говорят о благополучии детей. Последние лет тридцать — про выгорание учителей. И совсем редко — о руководителях, иногда об их стрессе. И это какие-то очень нишевые разговоры. А вот эта история про вертикаль — связывающая.

Школа представляет собой плотный социальный контекст, в котором люди пребывают годами. В нем они обмениваются, делятся этим благополучием и неблагополучием, потому что это большая социальная среда, наполненная взаимоотношениями. Они общаются друг с другом, друг друга поддерживают, раздражают, утешают. И много разных чувств вызывает этот процесс.

Административная команда — руководитель школы, директор, завуч — очень влияет на то, что происходит у других участников учебного процесса. И это не изолировано. Все на всех влияют.

Давайте рассмотрим отдельные роли. Из каких слоев и связей складывается вертикаль?

Административная команда — директор, завучи — живет в огромном стрессе. Это работа с бесконечным количеством разнонаправленных задач — от хозяйственных вопросов до реагирования на внешние инструкции. И если случается что-то, что влияет на школу целиком, первыми под удар попадают руководители. А дальше они, хоть и не специально, могут транслировать это напряжение дальше — на педагогов.

Педагоги — промежуточный слой. Они, с одной стороны, своими реакциями и той самой обратной связью формируют эмоциональное состояние детей. С другой — они должны заботиться о себе, и это сильно зависит от того, какие отношения приняты в школе. Есть школы с крепким, сплоченным коллективом, наставничеством, межпоколенческой поддержкой. А есть разрозненные, где люди одиноки. И все это напрямую влияет на детей.

Если смотреть глазами управленцев, как настроить нужные «датчики по периметру», чтобы вовремя улавливать сигналы неблагополучия в школьном климате?

Самый главный «датчик» — это персонализация. Постфактум очень часто оказывается, что люди подавали сигналы о своих намерениях и о своем неблагополучии заранее. И их не считали неблагополучными или недостаточно серьезно к ним отнеслись. То есть одна из проблем, которые точно нужно иметь в виду, — это анонимность и обезличенность отношений.

В частных и сельских школах преимущество в том, что они небольшие. Когда люди друг друга не знают, плохо друг с другом знакомы, не знают имен, это нехорошо для отношений и для чувства безопасности. Мы делали интервью с педагогами в разных регионах. Я расспрашивала классных руководителей: что делать, если ребенок дерется? Одна участница сказала: «Ну и что, я домой приду, через забор крикну, а там его мама — моя соседка. Я скажу: „Ну что ж ты не следишь-то, матушка?“»

Вот эта многосоставность отношений, их повседневность позволяют заметить изменения, если эмоциональный фон человека стал другим, и вовремя предложить ему помощь.

Мне кажется ресурсным в этом контексте все про наставников, тьюторов, кураторов и в целом про отношения между более опытным и менее опытным. Потому что это про персональные отношения: про обмен, возможность поделиться опытом, попросить поддержки. Это очень важно, когда кто-то тебя различает и видит среди множества.

Бесчеловечный ландшафт: почему ребенок теряется и устает

Вам не кажется, что дело может быть и в масштабе пространства? В одном городе я был в школе, зашел туда и представил себя семилетним ребенком: вокруг громада из мрамора, стекла и бетона. Коллега засек, сколько времени нужно, чтобы дойти от началки до столовой: 10 минут. На прием пищи времени почти не остается. Эта гигантомания может быть одним из факторов бунта и отрицания?

Я думаю, это история про важность соразмерности. Взрослому в мегаполисе тоже некомфортно на огромной автостраде. В отличие от маленькой школы, где все подходит по комфорту, по размеру.

Еще важный момент — скорость. 45 минут урока, поделенные на 15 человек и на 35 человек, — совершенно разные истории. Даже чтобы просто пройти в дверь кабинета, классу разного размера нужно разное время. Дети устают не только от когнитивной нагрузки, но и от того, что на них все время давит скорость, короткие перемены. Им хочется замедлиться, получить персональное внимание.

Экзамены с высокими ставками бьют по родителям

Чем ближе ОГЭ и ЕГЭ, тем выше родительская тревога. Есть ли стратегии, как поддерживать самостоятельность ребенка, а не превращать все в массовый психоз?

Подготовка к ЕГЭ является вызовом для всей семьи. Родительская тревога сейчас очень высока у родителей детей разного возраста. Детей стало меньше, они более желанны, менее случайны. С одной стороны, объективно общество стало безопаснее, с другой — медиа так ярко подсвечивают трагедии, что субъективное ощущение тревоги зашкаливает.

Мы адаптируем китайскую шкалу родительской академической тревоги. Это ответный сюжет стрессу старшеклассников: экзамены с высокими ставками бьют и по родителям. Родители безумно переживают за детскую траекторию. Они плохо спят, нервничают, им снится, что дети не сдают экзамены, не могут устроиться на работу.

В Китае и других азиатских странах эта тема возникла неспроста: там огромные проблемы с психическим здоровьем на подходе к экзаменам, много срывов и суицидов. Они пробуют снижать нагрузки. У нас тяжесть экзаменов с высокими ставками не настолько велика, есть возможности маневров на жизненной траектории после экзаменов, но мы мало что знаем здесь о реальном положении одиннадцатиклассников — доступ к ним получить трудно.

А еще есть выгорание школьников. Мы адаптировали финскую шкалу, а потом использовали ее со старшеклассниками, которые готовятся к ЕГЭ. Показатели зашкаливали. Они истощаются, обесценивают свои усилия, дико устают, находясь в школе по 7−8 часов, а остальное время посвящая репетиторам.

А потом выпускники поступают в вуз, не успев отдохнуть. Ждут результатов ЕГЭ, вся семья мечется с документами, потом наступает первый курс, и ребята обнаруживают себя выгоревшими, не на том месте, где они бы хотели оказаться. В учебных кругах даже есть понятие «кризис первокурсника». Это про адаптацию. Про то, что они верили своим родителям, но не успевали задуматься, хотят ли они туда и куда «туда».

Мы живем в обществе непрерывного образования. Окончив бакалавриат, магистратуру или даже аспирантуру, человек не заканчивает учиться. Если он хочет быть успешным в работе, он должен повышать квалификацию, осваивать новые навыки, нередко менять траекторию. И это значит, что чем раньше он освоит свои отношения с учебой, тем больше будет в выигрыше.

Но мы живем в постоянном дефиците отдыха. Причем на уровне ценностей: «я все время работаю». Это модно. С одной стороны, это про самореализацию и востребованность. С другой стороны, провисает восстановление. И безделье становится таким запретным плодом, потому что ты в это время не совершенствуешься. Это все про «общество усталости»: человек сам начинает требовать от себя очень много. Уже даже не общество требует от школьника, не родители, а вот это сверхтребование изнутри.

Бесшовность или полезные швы?

Весь наш разговор — о скачках: из регламентированной началки — в вольницу пятого класса, потом в режим натаскивания на ЕГЭ, а затем — в вузовскую свободу, где никто не погоняет. Как превратить этот бег с препятствиями в прямую дорогу к цели?

В какой-то момент стали много обсуждать бесшовность в образовании, а потом быстро эта тема иссякла. Хотя швы могут быть и полезны — они делают что-то заметным.

Тут огромную роль играют интересы детей. Если дети любознательны, если у них есть какой-то четкий интерес (не важно к чему — к динозаврам, к мушкетерам, к рисованию), это сильно помогает. Любознательность подпитывает и помогает усваивать знания, приносит удовольствие.

Если ребенок мотивирован не на оценки, а на мастерство, если он искренне хочет разобраться в математике, в истории — это ему очень сильно помогает, ему проще преодолевать барьеры. Он фиксируется не на оценках, а на содержании, которое становится его собственным.

Важно и межпоколенческое взаимодействие, когда старшеклассники ведут тему у младшеклассников и показывают, что барьер преодолим. Это повышает вовлеченность, мотивацию, хочется быть похожими на старших.

Хорошие отношения тут очень важны. Если учеба упирается в конфликты или в отсутствие поддержки, барьеры становятся непреодолимыми. Здесь играет роль позиция взрослых и то, что они поощряют. Школьный климат — это отражение норм, поведенческих и ценностных. Где фокус на соревновательности, на высоких достижениях, будет и одиночество. И это потом переходит в вузы. Где-то фокус на сплочении и взаимоотношениях. Я знаю одну прекрасную учительницу из частной школы, которая осознанно придумывала, как детей расселить в вагоне и гостинице — кого с кем и по какому принципу. Впервые столкнулась с тем, что это не по алфавиту, не случайно и даже не «кто с кем дружит». Она хотела спроектировать, чтобы они друг другу помогли, умениями поделились или поддержали одинокого.

Если директор выстраивает перспективу организации и планирует изменение, хочет что-то улучшить, вряд ли типовое решение подойдет, потому что все школы разные. Трафаретные решения в школе редко подходят.

Мы возвращаемся к мысли, что педагог должен знать, с кем он работает, видеть и различать интересы, чувства и эмоции ребенка. В массовой школе это невозможно? Простые и линейные решения в образовании не подходят?

Педагоги видят детей вдолгую, и это ресурсная история, если у них хватает драйва понять, что с ребенком происходит от сентября к маю, проделать эту работу по воспоминанию, реконструировать, что произошло за учебный год. Это важно и для учителя, чтобы увидеть изменения, дать обратную связь ребенку и родителю. Для родителей бесценно — услышать что-то конкретное про то, как ребенок развивается. Но это редко бывает доступно. Здесь могли бы помочь цифровые инструменты, фиксирующие бы не только оценки, но и качественные изменения, наблюдения. Не для тотального контроля, а как рабочее хранилище информации.

Задачи родителей в сети такие же, как не в сети

Упоминание цифровизации наводит на мысли о цифровом благополучии. Расшифруйте, что это такое?

Сейчас все цифровизировалось. Пандемия подлила масла в огонь, когда вся учеба перешла в дистант. Регламенты про экранное время стали неуместны, когда у школьника пять или восемь уроков онлайн, а еще домашнее задание и репетиторы.

Цифровое благополучие — ситуация, когда человек как пользователь в онлайне предупрежден и по возможности избегает рискованных ситуаций, не впадает в зависимость от видеоигр или социальных сетей, его опыт пользователя позитивный, он согласуется с его долгими жизненными целями, а сам пользователь безопасен для других — не практикует киберагрессию и так далее.

В обсуждениях роли родителей в том, как дети осваивают интернет, долгое время доминировала модель родительской медиации. Она пришла из времен телевидения, когда родитель выступал посредником между ребенком и экраном, регулировал и время, и контент. Но с тех пор все поменялось. Сейчас у каждого подростка свой собственный гаджет и много разных источников влияния. Модель медиации устарела. Мне кажется, что задачи родителей в контексте сети такие же, как и вне сети. Это забота и развитие автономии ребенка в меру его безопасности. Мое любимое сравнение — про независимые перемещения по городу. Все дети так или иначе приобретают возможность самим перемещаться по городу. Но это происходит в разном возрасте и в разном контексте. С интернетом то же самое. По-хорошему родитель должен сопровождать ребенка до какого-то момента: рассказывать, показывать, задавать вопросы, а потом отпускать в самостоятельное путешествие. Тотальный контроль, как и тотальная безнадзорность, это плохо. И это не только про интернет, это вообще про воспитание.

Вместо заключения: о ценностях и новой социальности

Давайте завершим анонсом апрельской конференции, близкой к теме. Какие у вас ожидания?

Эта научно-практическая конференция — уникальное событие. Мы назвали ее «Подросток в мегаполисе: грани социальности», потому что хотим сфокусироваться на отношениях как на предмете, который очень важен, но сейчас подвергается рискам, нуждается в особой заботе и поддержке. Многие люди страдают от одиночества, словом года стали «парасоциальные отношения». Мы поговорим о ценности отношений внутри образовательной среды — между учащимися, специалистами, родителями. С ключевыми лекциями выступят Цзе Чжан, профессор социологии в Центральном университете финансов и экономики (Пекин, Китай); заслуженный профессор факультета социологии в Университете штата Нью-Йорк (Буффало, США) — он расскажет о профилактике суицидов и заботе о психическом здоровье подростков и молодежи; профессор Ли Чанг из Университета Макао (Китай), который расскажет об агрессивном и просоциальном поведении подростков с точки зрения эволюционного подхода.

Цель конференции — поддержка взаимодействия, разговора между исследователями и практиками, которые работают с подростковым возрастом.

Главный вывод, который можно сделать из нашего разговора: школа — это сложный живой организм. И его благополучие зависит от качества связей между всеми участниками процесса. Вертикаль благополучия работает только тогда, когда на каждом ее уровне — от директора до школьника — есть пространство для диалога, поддержки и небезразличного отношения. Когда решения принимаются не по трафарету, а исходя из уникальности каждой школы и каждого человека в ней. Устойчивость школы — это во многом устойчивость ее человеческих связей. И в эпоху тотальной цифровизации и ускоряющегося ритма умение замедлиться и заметить другого становится самой ценной компетенцией.

Страничка А. Бочавер на сайте ВШЭ: www.hse.ru/org/persons/164 572 101
Telegram-канал А. Бочавер: t.me/AirMail2026

Конференция «Подросток в мегаполисе: грани социальности»: conference.perekrestok.info/
Telegram-канал конференции, где мы публикуем анонсы: t.me/+8RV33jU9tgQxN2Fi

Центр исследований современного детства (сайт): ioe.hse.ru/modernchildhood/
Telegram-канал Центра: t.me/modernchildhood

Отправить email

Комментировать

Если статья была для вас полезной, расскажите о ней друзьям. Спасибо!