Хождение за три моря

За восемь лет мы организовали визиты в школы 15 разных стран Европы и Азии. В программу, которую мы всегда формируем самостоятельно, обязательно включаем школы разных типов — от отдельных школьных зданий до крупных кампусов и комплексов, от локальных государственных и частных школ до международных проектов. Дополняем ее детскими садами, вузами, культурными центрами и библиотеками, гибридными пространствами, которые дают дополнительный фокус.

Мы не рассматриваем наши поездки как образовательный туризм, это, скорее, путешествия-исследования, которые дают богатую почву для рефлексии не только чужого, но и своего опыта. Конечно, изучение зарубежных практик позволяет участникам (учредителям и директорам школ, инвесторам, командам девелоперов) замечать и адаптировать интересные подходы, развивать насмотренность и визуальную лояльность. Но важнее, что школы, скажем, Финляндии, Китая, Сингапура, Японии дают возможность увидеть, как идеи и тенденции работают в образовательных пространствах, а если задумки не удаются, то в чем причина неуспеха.

Можем ли мы опереться на то, как финские проектировщики филигранно встраивают образовательные учреждения в городскую жизнь? Можно ли перенести на российскую почву японский подход, в котором дворы школ и детских садов не оснащаются игровым оборудованием, а вместо них формируется вовлекающий природный ландшафт, где можно играть с камнями, песком, водой и даже грязью? Что нам может дать опыт Сингапура, где здания школ такие огромные, что архитекторы и образовательные команды вынуждены выстраивать маршруты, чтобы дети за перемену успели дойти из одного класса в другой? Как в Китае организованы спортивные блоки и даже общежития для учителей на крышах? Как устроены столовые в формате фудкорта торгового центра? Как в других странах справляются с недостатком места в школах?

Последние несколько лет мы изучали архитектуру образования стран — лидеров PISA: были в Сингапуре, Китае, Японии и, наконец, отправились в Сеул (Южная Корея). Это было наше первое соприкосновение со страной, которая отличается высокой академической культурой, где образование — это практически религия. Первые поездки и знакомство со школьной культурой новой страны всегда немного экспериментальные. Чтобы у нас получилось максимальное погружение, мы включили в программу известные международные школы: Dwight School и Seoul Foreign School — старейшую международную школу Кореи с новым корпусом для старшей школы, Hana Academy Seoul (HAS) — сильную частную школу, основанную локальным бизнесом Hana Financial Group, научную школу Mirae, сфокусированную на техническом образовании и подготовке учащихся к взаимодействию с индустриальными средами, старшую школу Choongang — одну из старейших и наиболее известных в Южной Корее, с уникальным историческим бэкграундом.

Компания ED Architecture построила маршрут так, что нам удалось не просто увидеть, а проанализировать одну из самых эффективных и парадоксальных образовательных систем мира. Мы изучали, как философия обучения материализуется в архитектуре и школьной среде.

Образование в Южной Корее — это больше, чем учеба, это ключевой социальный лифт и вопрос престижа семьи. Без диплома престижного университета карьера и финансовый успех практически невозможны. Эта установка формирует уникальную, но чрезвычайно напряженную среду. Конкуренция между учениками пронизывает все процессы: рейтинги, постоянный отбор в группы, составы классов могут меняться ежегодно. Мы посещали школы в начале декабря — это конец учебного года, школьники уже сдали итоговый экзамен, активно шла приемная кампания в старшие школы.

Контекст постоянной конкуренции закономерно ставит острый вопрос о психологическом благополучии учеников. Система, идеально отлаженная для фильтрации и подготовки академической элиты, часто оказывается токсичной для психического здоровья детей и подростков. Уровень стресса, тревожности и эмоционального выгорания среди корейских школьников — один из самых высоких в мире. Это плата за социальный лифт.

Как отмечают сами учителя и администрация, субъективное благополучие ученика в такой системе часто отходит на второй план, уступая место объективным показателям успеваемости и рейтингам. Однако проблема осознается. Те школы, которые мы посещали, декларируют поиск более мягких форм. Но как отмечали педагоги, инновации, изобретательность и невероятное трудолюбие — главный ресурс страны. Меня приятно удивило, что они уверены в качестве всех локальных товаров и услуг, так как знают, что за этим стоит высокий уровень ответственности всех.

Школьный день корейского ребенка не заканчивается с последним звонком. Около 80% школьников посещают частные академии — хагвоны. Это параллельная вселенная дополнительного образования, где готовятся к экзаменам, получают дополнительные часы по школьным предметам, изучают иностранные языки, ИТ. Учебный день нередко затягивается до 22−23 часов. Это оборотная сторона высочайших академических результатов, стабильно выводящих Корею в топ-5 мировых рейтингов PISA. (Недавно правительство ограничило время работы подобных учреждений.)

В Корее существуют государственные школы (стандартные и специализированные профильные), частные и международные школы. Мне, естественно, было интересно подробнее узнать про роль частного сектора в образовании. Школ достаточно много, большая часть специализируется на подготовке старшеклассников, существует также сообщество школ, государственное финансирование.

В первый день мы познакомились с международными школами Seoul Foreign School (SFS) и Dwight School Seoul. Эти школы ориентируются на классическую западную модель, интегрированную в корейский контекст.

SFS — мощная инфраструктура, вписанная в уникальный природный ландшафт, с активной спортивной и творческой средой. Здесь достаточно свободная атмосфера, больше соответствующая духу университетского кампуса. Выпускники школы уверенно поступают в ведущие мировые вузы. IB-школы не придерживаются корейской образовательной программы, национальный компонент реализуется в рамках преподавания нескольких предметов.

Dwight School позиционирует себя как среду роста лидеров будущего. Это международная сеть, которая присутствует во многих столицах мира.

Второй день подарил нам знакомство с классной командой Mirae School of Science and Technology. Это государственная старшая школа с высочайшим конкурсом. Она дает практико-ориентированное образование, что подтверждает огромное количество патентов школьников. Интересно, что до 18 лет получение патента бесплатно и школа активно сопровождает учеников. Это сознательная государственная политика по стимулированию инноваций с юного возраста. Построение учебного процесса здесь напоминает российское СПО. Ученики выбирают профиль, работают в командах над конкретными проектами. Например, есть отдельное направление по созданию вебтунов (корейских цифровых комиксов).

Момент настоящего культурно-интеллектуального резонанса мы испытали, обнаружив неожиданную точку соприкосновения образовательных систем наших стран — ТРИЗ.

Основанная советским ученым-изобретателем Генрихом Альтшуллером методология системного мышления ТРИЗ не просто известна в Корее — ее здесь чрезвычайно ценят и благодарят нас как наследников этой научной школы. Везу в школу настольную игру ТРИЗ, созданную учеником Mirae School.

Hana Academy — частная школа, основанная фондом Hana Financial Group. Школа фокусируется не на академических результатах, а на развитии личностных качеств обучающихся: самодисциплины, эмпатии, лидерства, спортивной активности, способности работать в команде. Достаточно много времени в течение дня корейский школьник проводит за самостоятельной работой. В школах есть разные форматы сред, где ученик может заниматься индивидуально. С ребятами работают кураторы и наставники, которые контролируют их учебу. Например, ученик бронирует место для самостоятельной учебы и планирует свое время. Куратор видит в цифровой среде его деятельность и проверяет, находится ли ученик в это время там.

В третий день мы познакомились с первой частной школой в Южной Корее. Choongang была основана в 1908 году группой патриотов, стремящихся развить страну через образование, на излете существования Корейской империи. Школа, которая заставила нашу группу больше всего рефлексировать, обсуждать педагогические подходы. Здесь учатся только мальчики — организаторы объяснили это традициями данной школы. Архитектурные решения для фасадов — в стиле замковой архитектуры, внутренний интерьер достаточно аскетичен, что точно соответствует духу школы. Выпускники гарантированно поступают в тройку лучших университетов Сеула. Конкуренция пронизывает все процессы, школьники борются за право попасть в лучшие 30% учеников, что дает возможность учиться в формате пансиона (в очень суровых условиях).

Во время экскурсии мы спустились на нулевой этаж, где ученики занимаются самоподготовкой, нас поразила невероятная тишина и сосредоточенность ребят. В библиотеке — целая полка книг авторства учеников, книги изданы при поддержке школы.

Что в итоге? Поездка, организованная ED Architecture, стала для меня не просто возможностью получить информацию об образовательной системе другой страны, но в большей степени инвестицией в профессиональную насмотренность.

Мы, управленцы и педагоги, часто работаем в рамках устоявшихся, почти незаметных для себя шаблонов. Корейская система с ее гиперконкурентностью, тотальной вовлеченностью семьи и феноменом хагвонов действует как сильное контрастное зеркало. Она позволяет с предельной ясностью увидеть и осознать часто неочевидные собственные установки: наше отношение к академическому давлению, роли родителей, балансу между коллективным результатом и индивидуальным благополучием.

В очередной раз убедилась, как важен взгляд на образовательные практики под разным углом, в том числе в аспекте архитектурных, средовых решений, как важна рефлексия в мощной профессиональной компании. Спасибо всей делегации, везу домой много идей, яркие впечатления и гигабайты фотографий.

Благодаря образовательному маршруту, организованному компанией ED Architecture, мне удалось заглянуть внутрь сложного механизма образовательной практики Сеула.

Seoul Foreign School (SFS) — старейшая международная школа города, основана в 1912 году миссионерами из США.

Для меня как историка миссия школы стала отдельным объектом изучения: цитаты из Библии, герб с отсылками к ордену госпитальеров и спортивная команда с названием Crusaders («Крестоносцы»). Отдельного внимания заслуживает родительский клуб для мам в помещении часовни.

Обучение в начальной школе происходит по классической британской программе, в старших классах — IB (K-12) (является нежелательной организацией в РФ). В школе около 1600 учеников, 85% учеников иностранцы, а 15% могут быть приняты, только если проживали за границей последние три года.

Dwight School — более молодая и демократичная сеть школ, работающих по стандарту K-12. Первая школа основана в 1872 году в Нью-Йорке. Филиалы Dwight School работают также в Дубае, Шанхае, Ханое.

Здесь обучаются около 800 учеников — представители 59 национальностей. Интересное наблюдение: кажется, сами корейцы намеренно игнорируют подобные школы и внутренне рады, что иностранцы не мешают им учиться в национальных школах. Корейская система образования представляется крайне закрытой для интеграции инокультурного опыта.

Из архитектурно-средовых особенностей — эксплуатируемая кровля, которая используется как пространство для отдыха, культурных событий, а также их библиотека Spark of Genius получила местную престижную премию в области дизайна.

Средовой дизайн в школах Сеула не производит особого впечатления — здания напоминают школы Москвы и Подмосковья середины 2010-х. Поэтому яркие акценты, такие как библиотека или эксплуатируемая кровля, конечно, производят эффект.

Mirae School of Science and Technology расположена глубоко в спальном районе города, практически на окраине и представляет собой то, что я бы определил как спецшколу для подготовки кадров. Ежегодный набор 160 учеников (всего учатся около 500). Дети учатся три-четыре года с 16 до 20 лет.

Немного теории. В основу реформ образования Кореи легли принципы конфуцианства об управлении обществом учеными-мужами. В повседневной жизни это проявляется в соблюдении жесткой иерархии в отношениях учитель — ученик, в постоянном стремлении к наивысшим образовательным результатам, в соперничестве среди учащихся.

В Корее существует два вида школ: обычные, выпускники которых, как правило, продолжают обучение в университете, и школ, ориентированных на подготовку рабочих кадров. Это моя интерпретация, так как представители школы не смогли донести их различия. Школа ориентируется на ИТ-профессии (программирование, робототехника, аддитивные технологии, разработка дронов и т. д.), получает субсидии за патенты школьников (идея интересная, но мне кажется, что там есть свои тонкости). Школьники имеют возможность оформить патент на свое изобретение бесплатно. Реальные работодатели из ИТ-сферы обращаются к школьникам с идеями для проектов.

В основе образовательной модели — реальный ТРИЗ, который реализуется через постановку проблемной задачи на уроках и в проектной деятельности. Было неожиданно и приятно услышать от корейских коллег слова благодарности в адрес нашей страны за методологию ТРИЗ.

Кроме того, практикуются STEAM-подходы, концепция RSP (Reverse-Science-Product). Ученики не просто учат формулы, они работают над патентами. К школьникам приходят реальные ИТ-компании с заказами на проекты, ребенок в 16 лет уже понимает перспективы капитализации своего продукта на рынке.

Среди московских образовательных проектов близкие подходы реализуют Школа новых технологий, Школа реальных дел, конкурсы «Юный инноватор Москвы», проекты Темоцентра периода 2014−2020 годов.

Hana Academy Seouls Boarding School — частная школа, финансируемая одноименной финансово-промышленной группой (чеболем). Это классический пансион на 600 человек с высоким конкурсом — три человека на место. Работают по национальному корейскому стандарту с блоком дополнительного образования (extra curriculum activities). Концепцию школы можно сравнить с концепцией «Летово Senior» или Технолицеем.

Настоящее понимание корейской системы пришло к нам в Choongang High School. Школа Чанан (в переводе с корейского «середина») — старейшая, она основана в 1908 году корейскими националистами (империалистами). Только для мальчиков.

В школе обучаются 950 человек, 300 живут в кампусе. Обучение длится три года, в первый из которых изучаются все предметы, потом выбирают предметы по выбору. После этой школы выпускники поступают в три самых престижных университета Кореи (лига Sky).

Мы зашли в школу около 16:00. В цокольном этаже находилось около 150 ребят. Там царила абсолютная тишина. Места для занятий в коридорах и классах распределяются согласно академическому рейтингу. Самые успешные сидят за удобными партами, кто-то — за барными стойками, а кто-то просто стоит у стены.

Ясно было, что это не пространство для выполнения уроков, это пространство тотального погружения. Наверное, в нашей системе что-то подобное можно увидеть в СУНЦ.

Обратная сторона постоянной конкуренции и гонки за высокими образовательными результатами — проблема детского и молодежного суицида, единственная тема, которую нельзя было обсуждать с корейскими коллегами.

Среди взрослого населения сильно распространен бытовой алкоголизм, и это производная от способа организации карьерного трека. Кореец учится 15 лет по 12 часов в сутки, чтобы потом получить хорошую работу, но со временем выясняется, что хорошая работа доступна далеко не всем.

Один из центральных вопросов нашего путешествия-исследования был такой: как архитектура и среда здесь стимулируют познавательную деятельность? Можно ли перенести элементы корейской системы в российскую?

Я посетил более 50 школ в 20 городах и 10 странах мира, и мне есть с чем сравнивать. Я бы сказал, что образовательная среда корейских школ только начинает развиваться и пока еще не оказывает существенного влияния на познавательную деятельность. Перенести элементы корейской образовательной системы в российскую действительность не получится, так как успех корейской системы связан в первую очередь с особенностью менталитета и культуры корейцев, а не с уникальным учебным планом школ.