Купленный диплом

По разным оценкам, сегодня на заказ выполняются десятки процентов студенческих работ, хотя точные масштабы определить сложно. Стоимость дипломной работы варьирует от 10 до 50 тысяч рублей в зависимости от специализации и вуза. Несмотря на отсутствие официальной статистики, речь идет о рынке с многомиллиардным оборотом. Попытки структурировать этот рынок предпринимаются постоянно, но экономических подсчетов до сих пор нет: исследования ограничиваются лишь сегментацией и общими наблюдениями.

В России объем рынка гострайтинга остается относительно стабильным. Доля заказных работ не демонстрирует значительного роста или падения — предложения по написанию курсовых и дипломных стабильно присутствуют на протяжении последних лет. А вот ситуация в мире выглядит иначе. За рубежом спрос на услуги гострайтеров заметно вырос, особенно после пандемии, когда массовый переход на онлайн-обучение упростил заказ и сдачу готовых работ. Тут читатель может задать резонный вопрос: зачем вообще заказывать работу за деньги, если можно сделать ее бесплатно с помощью ИИ? Неужели нейросети до сих пор не вытеснили гострайтинг?

«На сегодняшний день можно уверенно сказать: пока что генеративные модели живых гострайтеров заменить не смогли, — комментирует Юрий Чехович. — Но последние отлично освоили ИИ-инструментарий и существенно автоматизировали свою работу. Можно назвать их главными бенефициарами волны искусственного интеллекта — если не первыми, то точно одними из».

Ситуация с заказными дипломами в России находится под влиянием сразу нескольких факторов. Во-первых, существует спрос со стороны студентов, которым проще заказать работу, чем тратить время на ее самостоятельное выполнение. Во-вторых, предложение формируют преподаватели, чья официальная зарплата может быть невысокой, и поэтому они не считают нужным слишком строго следовать этическим нормам.

«Трудно сказать, что было раньше — яйцо или курица, — говорит эксперт. — Вероятно, спрос и предложение возникли параллельно. Это как взятка и зачет по экзамену — мы никогда не узнаем, какое событие случилось первым».

С точки зрения студентов, мотивация писать самостоятельно нередко снижается по причине уверенности, что преподаватель не станет глубоко изучать работу. Он скорее оценит формальные аспекты (оформление, шрифты, количество страниц), а не то, насколько хорошо изучен материал. Тем не менее даже такое поверхностное отношение не должно становиться демотиватором для студентов.

«Подобно тренировкам в спортзале, самостоятельная работа развивает умственные „мышцы“, — сравнивает Чехович. — Даже если сам диплом потом окажется на полке, навыки, приобретенные студентом, будут для него полезны. Образовавшиеся во время работы новые нейронные связи в его мозге позволят решать аналогичные задачи в будущем».

По этому вопросу статистика тоже довольно размыта, говорить можно лишь об экспертных оценках. Наибольшая концентрация заказов наблюдается в гуманитарных дисциплинах, тогда как в естественно-научных областях подобные практики встречаются реже. Тем не менее есть случаи, когда на аутсорсинг передаются даже сложные вычислительные задачи. В таких ситуациях граница между заказной работой и классическим списыванием нечеткая: студент может использовать материалы старших курсов или внутренние базы, а иногда просто прибегает к помощи одногруппников.

«Фактически внутри студенческой среды нередко формируется локальный рынок гострайтинга, — объясняет Чехович. — В общежитиях или учебных группах всегда находятся те, кто готов взять на себя написание работ для сокурсников. Для некоторых это становится не просто подработкой, а первым шагом к профессиональной карьере в академическом аутсорсинге».

Но не только студенты готовы писать работы «за себя и за соседа». Лучшие работы принадлежат гострайтерам из состоявшейся академической среды, которые многократно прошли путь написания дипломных работ и отточили навык до совершенства. Речь о преподавателях. Они лучше всех понимают требования, знают назубок стандарты оформления и способы проверки работ, а потому добиваются наивысших результатов. Ирония в том, что зачастую именно специалисты, формально отвечающие за качество образования, становятся теми самыми лицами, благодаря которым существует теневая система.

Реальная угроза гострайтинга заключается не только в подрыве академических стандартов, но и в том, что те, кто должен формировать критическое мышление у студентов, напрямую вовлечены в обеление работы, сделанной чужими руками. Так университетская среда частично превращается в самоподдерживающийся механизм скрытой коррупции.

Конечно, у преподавателей нет какого-то определенного инструмента, который бы помог определить участие гострайтера. Такие специалисты, как правило, хорошо понимают академическую среду и готовят работы с учетом стандартных проверок «Антиплагиата» и других алгоритмов распознавания машинного текста. Они, как правило, ориентируются в требованиях лучше самих студентов-заказчиков. Поэтому преподавателям приходится придумывать способы проверки причастности студентов к предъявляемым работам.

«На практике преподаватели чаще всего полагаются на субъективный, но показательный критерий, — поясняет Юрий Чехович, — несоответствие уровня выполненной работы ожидаемым навыкам конкретного студента. Формулировка „он не мог написать это сам“ звучит часто, и, как показывает опыт, такое суждение нередко оказывается справедливым».

Такие ситуации возникают, когда работа формально принята, но студент не может защитить ее на последующем экзамене или устном обсуждении. Иногда достаточно задать несколько уточняющих вопросов, чтобы убедиться в слабой подготовке и отсутствии глубокого понимания материала. При этом часть студентов старается подстраховаться, репетируя защиту заранее, что усложняет задачу для преподавателей.

«Для проверки студентов на авторство мне нравится метод пропущенных слов, — делится эксперт. — Его суть в том, что проверяющий модифицирует полученную от студента работу, а именно убирает из нее отдельные слова и тезисы, оставляя вместо них пробелы. На защите студенту выдают работу с пробелами и просят восстановить пропущенные фрагменты. Если тот действительно писал работу сам, то без проблем воспроизведет нужные слова и формулировки. Но в случае купленной работы студент вряд ли пройдет проверку».

По сути, это всего лишь одна из форм обсуждения работы, что в любом случае предусмотрено образовательным процессом, поэтому данный формат вполне может считаться разновидностью устной защиты. Правда, у метода есть минус — он требует немало времени, ведь нужно внимательно прочитать текст, отредактировать его, выбрать ключевые фрагменты. Впрочем, сам подход можно автоматизировать — разработать систему, которая будет генерировать такие задания автоматически.

Но когда есть проблема перегруженности преподавателей, выкроить несколько часов для подобной работы не так просто. На плечи проверяющих ложится огромный объем учебной и административной работы, а на вдумчивое чтение студенческих текстов времени попросту не остается.

«Возьмем, к примеру, научных руководителей, — рассуждает Чехович. — Порой им приходится одновременно вести до 20 дипломников. На каждого студента в итоге выделяется лишь несколько часов за семестр — этого катастрофически мало, чтобы глубоко вникать в работу и полноценно руководить написанием диплома или диссертации».

В результате преподаватели часто вынуждены проверять работы поверхностно: просматривать отдельные разделы, читать по диагонали или просто подписывать документы без детального анализа. Такая практика напрямую снижает мотивацию самого студента, качество его подготовки и способствует сохранению рынка гострайтеров. Причем качество проверки зависит от вуза и нагрузки, которая ложится на его преподавательский состав. Там, где штат укомплектован, а преподаватели мотивированы, проверка студенческих работ проходит более внимательно. Для многих это вопрос профессиональной этики и репутации, как личной, так и институциональной.

«Сегодня в России не существует единого стандарта проверки дипломных и курсовых работ на оригинальность, — рассказывает Юрий Чехович. — Каждый вуз самостоятельно устанавливает пороговые значения. В одних университетах требования достаточно жесткие: фиксируется минимальный процент уникальности текста, количество используемых источников, их „свежесть“, структура работы и даже соответствие стилю академического письма. В других подход менее формализован, и многое зависит от преподавателя и того, насколько внимательно он относится к проверке, какие акценты расставляет при оценке содержания и оформления».

В эпоху развития искусственного интеллекта эффективность текстоцентричной системы оценки знаний снижается. Есть высокая вероятность, что в ближайшее десятилетие формат итоговой работы претерпит значительные изменения.

«Отказаться от дипломов не так сложно. Проблема в том, на что заменить эту систему, — поясняет Юрий Чехович. — Критика существующих практик понятна и оправданна, однако пока нет четкого видения того, в каком ином формате можно было бы эффективно оценивать знания и навыки студентов. Если бы была согласованная альтернатива, вузы, вероятно, начали бы переходить на нее семимильными шагами. Пока же образовательные учреждения находятся в ожидании, не зная, куда двигаться дальше».

Важно заметить, что для творческих специальностей ситуация проверки итоговых знаний не изменилась — здесь нельзя продемонстрировать собственное мастерство, прибегнув к помощи ИИ. А вот в дисциплинах, где текст по-прежнему является основным инструментом оценки, требуется замена или модернизация системы контроля знаний.

Таким образом, будущее высшего образования зависит от поиска адекватных форм оценки, которые смогут сохранить качество обучения и одновременно учесть возможности и вызовы цифровой эпохи. Отмена традиционных дипломов не станет катастрофой, если на смену им придут новые, более современные методы подтверждения компетенций студентов.