Новая надежда

По данным опроса домохозяйств, проведенного в рамках проекта НИУ ВШЭ «Мониторинг экономики образования» в 2021/2022 учебном году, 77% опрошенных заявили, что хотели бы, чтобы их дети получили образование не ниже высшего. Это в корне отличает современную ситуацию от советской и создает давление семейных ожиданий на систему образования.

Ситуация усугубляется тем, что поступление в вуз зависит от результатов ЕГЭ — экзамена, к которому школа должна готовить ребенка в рамках основного учебного процесса.

Получается, что родители, ожидая от школы качественной подготовки к ЕГЭ, имманентно воспринимают этот экзамен как трамплин к высшему образованию, хотя формального обязательства обеспечивать такой трамплин у школы нет.

Школьным управленцам, оказавшимся в последние годы между двух огней, приходится несладко. С одной стороны, на них давят ожидания семей, при этом возможность ответить на эти ожидания сводится к подготовке к экзаменам и олимпиадам. С другой стороны — слабая вовлеченность вузов в сотрудничество со школами в условиях централизации и унификации механизмов поступления.

Это сложные вводные даже для опытных лидерских команд. Однако именно в этой трудной позиции у школы появляется возможность перезаявить свою агентность во взаимоотношениях с вузами, заново определить свои границы и возможности в этом взаимодействии.

В статье я последовательно покажу, как изменения на уровне демографии, регуляторики, вузовских стратегий и практик приводят к практическим последствиям для школы и ее управленческой команды.

В нулевые годы российское высшее образование работало на расширяющемся рынке. Доля населения с высшим образованием устойчиво росла, а общественный запрос на получение высшего образования все больше воспринимался как норма. Это позволяло большинству вузов закрывать планы приема без больших усилий по привлечению абитуриентов. Однако статистика показывает, что пиршество кончилось.

Охват населения высшим образованием стабилизировался, экспансия окончена.

Долю населения страны с высшим образованием можно оценить по данным Всероссийских переписей населения, проводимых Росстатом.

Мы видим (см. рис. 1), что после резкого всплеска интереса к высшему образованию в нулевые годы наступила стабилизация в 2010-е. Это подтверждает и динамика валового коэффициента охвата населения высшим образованием: после роста за нулевые в 1,5 раза в 2010-е он упал, а в 2020-е стабилизировался на уровне 32% (см. рис. 2). По словам С. С. Малиновского и Е. Ю. Шибановой, «этап образовательной экспансии сменился стабилизацией охвата высшим образованием».

Одной из причин такой стабилизации стало сокращение численности населения студенческого возраста в связи с демографической ямой 1990-х, так как в вузы пришли люди 1990-х годов рождения. Если в 2010 году в России было 16 миллионов человек в возрасте 18−24 лет, то в 2021 году — менее 11 миллионов. Как следствие, и удельная численность студентов в 2020-м оказалась даже ниже, чем в 2000-м (см. рис. 3): с 494 упала до 275.

Компенсационный рост в 2020-е — следствие выхода из демографической ямы — не сопоставим по темпам с началом 2000-х. Почему экспансия не вернулась?

Изменилась образовательная стратегия домохозяйств.

Важнейшей трансформацией последнего десятилетия, формирующей структурный потолок приема для вузов, является то, что половина выпускников девятых классов не идет учиться в старшую школу. И если до 2026 года многие из них после организаций СПО могли поступать в вуз по облегченному пути, то теперь им все равно придется сдавать ЕГЭ для поступления в вуз. Только вот сдавать этот экзамен они будут не после старшей школы, образовательный процесс в которой в значительной степени ориентирован на подготовку к ЕГЭ, а после организации СПО, где приоритет — подготовка к профессии и прямому выходу на рынок труда. Это еще одно важное действие регулятора, сокращающее для вузов базу потенциальных абитуриентов.

Ключевым направлением образовательной политики в отношении вузов в 2010-е годы была унификация и повышение прозрачности сектора. Единый государственный экзамен, единая процедура поступления, появление рейтингов вузов и мониторинга эффективности вузов Минобрнауки сократили администрациям вузов пространство для маневра в работе с абитуриентами. Задачи приемной кампании вуза свелись к борьбе за повышение показателей формальных метрик приема. Далее приведен их краткий обзор.

Существующая система метрик работы вузов поощряет лидеров, но не помогает остальным.

Самый известный российский рейтинг вузов — RAEX — включает в себя группу показателей «востребованность среди абитуриентов». В ней три показателя:

1) средняя базовая стоимость обучения на первом курсе;
2) доля студентов, принятых на основании участия/победы в олимпиаде;
3) средневзвешенный балл ЕГЭ студентов-очников, зачисленных на бюджетные места и целевое обучение.

Таким образом, вузы в части работы с абитуриентами оцениваются по тому, сколько к ним пришло высокобалльников, олимпиадников и сколько денег абитуриенты готовы им заплатить.

В мониторинге эффективности вузов Минобрнауки с процедурой онбординга связано два показателя:

1) выполнение контрольных цифр приема;
2) средний балл ЕГЭ студентов-очников, зачисленных на бюджетные места.

Таким образом, министерство поощряет вузы, которые набрали достаточно много первокурсников и с как можно более высокими баллами ЕГЭ. Это ставит в выигрышное положение более крупные и селективные вузы.

Абитуриенты концентрируются в топовых вузах
В 2015 году Минобрнауки Р Ф приказом № 1272 утвержден перечень 56 ведущих университетов. По расчетам Малиновского и Шибановой на основе данных мониторинга эффективности деятельности организаций высшего образования 2021 года, они «концентрируют 21% контингента государственного сектора, почти треть магистров и более 40% объема бюджетного финансирования вузов», хотя их доля в числе государственных вузов всего 6%. Те же авторы пишут, что всего за семь лет, с 2014-го по 2021-й, доля студентов-очников, учащихся в крупных вузах, выросла с 25% до 31%.

Олимпиады не решили проблему

Вторым механизмом поступления в вузы, альтернативным ЕГЭ, стали предметные олимпиады. В 2010-е произошла бурная генерация вузовских олимпиад. Только по географии, одному из наименее популярных на ЕГЭ предметов школьной программы, сегодня проводится десять вузовских олимпиад. Они дают существенные льготы при поступлении: 100 баллов по географии или поступление без вступительных испытаний. Методические и маркетинговые усилия вузов (а точнее, их сотрудников, работающих на стыке школа — вуз, к коим относится и автор) ранее концентрировались на курсах подготовки к внутренним экзаменам. С 2010-х они направлены на разработку и продвижение собственных олимпиад с последующим включением их в этот перечень и конкуренцию за повышение уровня в нем. Но выигрыш от этих усилий получают снова топовые вузы.

Выше было показано, что в системе высшего образования происходит концентрация школьников в ограниченном числе крупных селективных вузов. Та же закономерность действует среди олимпиадников: если доля поступивших по результатам олимпиад без вступительных испытаний от общего числа поступивших в вузы РФ в 2024 году составила немногим более 2%, то в 20 ведущих вузах — 18%, причем этот показатель вырос на 3 п.п. за пять лет. От бума перечневых олимпиад выиграли топовые вузы, даже несмотря на то, что проводят олимпиады не только они.

Привлекать абитуриентов демпингом больше не получится

Логичная реакция на сдерживание регулятором предложения вузов в ситуации неудовлетворенного спроса — рост платного приема. Если рост бюджетного приема в вузы РФ в 2020-е годы составил 11%, то рост платного — 18% (в магистратуре — 35%). При этом до недавнего времени у вузов были развязаны руки в отношении платников: их вступительные баллы не входят в показатели оценки эффективности вуза, поэтому можно было брать любых заключивших договор абитуриентов в любом количестве, латая за счет них дыры в бюджете.

Однако в прошлом году ситуация изменилась. 2 апреля 2025 года президент Владимир Путин поручил наделить Минобрнауки правом определять предельное количество платных мест в вузах. Соответствующие поправки к Федеральному закону «Об образовании в Российской Федерации» приняты Госдумой в мае. В условиях лимитирования числа платников многим вузам для компенсации финансовых потерь придется поднимать цены на обучение, а это означает, что те программы, которые раньше выигрывали за счет демпинга, будут вынуждены конкурировать за счет содержания и усилий по привлечению абитуриентов.

Ограничения сформированной в 2010-е модели конкуренции всех вузов за небольшую группу высокобалльников и олимпиадников, были показаны выше на данных. Спрос на высшее образование перестал расти количественно, а наблюдаемое перераспределение контингента происходит в пользу ограниченного числа вузов-лидеров, усиливая образовательное неравенство. Огромный массив вузов в середине списка остается terra incognita для абитуриентов и их семей. Несмотря на очевидность этого дефицита выстроенной системы, нет оснований ожидать ее существенной перестройки со стороны регулятора. Проигрывающие в этой системе вузы — все или почти все за пределами топовой полусотни — будут вынуждены компенсировать дефицит системы своими силами. Это создает предпосылки для поиска партнеров. Почему школа является полезным партнером?

Переход от игры с нулевой суммой к устойчивому росту невозможен без трансформации отношения вузов к приемной кампании как ключевому управленческому инструменту. Для школы это означает не просто рост интереса вузов к сотрудничеству, а перенос фокуса внимания вузов с селекции на содержательную работу с будущими абитуриентами задолго до того, как они принесли документы в приемную комиссию.

В завершающем разделе приведу несколько подходов к работе с абитуриентами, обнаруженных в ходе интервью с сотрудниками, отвечающими за онбординг студентов на различные факультеты ВШЭ, и апробированных командой Лаборатории современной школьной географии и краеведения (СоШГиК) НИУ ВШЭ.

Данный список не претендует на универсальную применимость и может (и должен) пополняться практиками вузов в процессе адаптации их приемных кампаний к новой реальности. Альтернативой игре с нулевой суммой, в которой побеждают немногочисленные топовые вузы, для остальных становится работа с образом профессии, образовательными траекториями и осмысленным выбором будущего абитуриента.

Для школьного управленца важно, что вузы не располагают возможностями полноценно реализовать эту работу без сотрудничества со школой. Сегодняшняя ситуация в корне отличается от ситуации 1990-х и нулевых, когда у вузов была возможность диктовать правила игры за счет внутренних вступительных, а ожидания общества от школы были низкими. Сегодня именно в школе сосредоточена подготовка к экзаменам, профориентационная работа и предпрофессиональная подготовка как на уровне ожиданий, так и на уровне ресурсов и полномочий. В сочетании со структурными ограничениями, которые описаны в этой статье и поставили в неудобное положение большинство вузов, эта ситуация провоцирует вузы не только благосклонно принимать предложения школ о сотрудничестве, но и самим инициировать таковое.