Стратегии роста для частного образования в новой реальности

Сейчас уже можно говорить о результатах работы, которые были достигнуты за последние пять лет. К ним относится и строительство новых школ, и развитие направлений естественно-научного цикла, и рост популярности данных направлений среди школьников и абитуриентов, равно как и утверждение единых стандартов, перечней, бюрократическая гильотина и многое другое.

И если говорить об этом как о системной работе в рамках страны, то, безусловно, результаты впечатляют, а направления работы имеют колоссальное значение для выравнивания условий, доступности, качества получаемого образования. Но что это означает для части игроков рынка частного образования? Перед тем как перейти к этому разговору, необходимо разобраться с цифрами.

Частные школы сегодня — это 234 000 учеников по всей России. Для сравнения: общая численность школьников в целом — порядка 18 млн человек. Получается, что в процентном соотношении частные школы обучают 1,3% детей школьного возраста. Согласитесь, в масштабах страны цифра далеко не большая, но имеющая огромный эффект для непосредственных игроков рынка. Итак, запомним эти цифры и вернемся к основной теме разговора.

Рассмотрим проблемы, с которыми сталкиваются частные школы в процессе конкуренции друг с другом и государственными школами в условиях меняющихся правил и вводных.

Возьмем одну из самых актуальных тем для частных школ — здания. В период с 2020 по 2025 год в России было построено около 1700 новых школ в рамках национального проекта «Образование». И это прекрасно для детей и системы образования в целом, не поймите меня неправильно. Однако я как руководитель частной образовательной организации не могу не задумываться над вопросом: как частной школе конкурировать на этом поле с государственной? И здесь выявляется целый ряд острых факторов.

Первое — бюджет. Каждая частная школа может посчитать вилку затрат на строительство и оснащение здания, исходя из необходимой наполняемости, внутренних регламентов по количеству учеников в классе, перечня дополнительного образования и регламента своего оснащения. Около двух лет назад я посчитала необходимую мне сумму для оснащения нового школьного здания. Исходя из наших внутренних требований и регламентов, цифра вышла в районе 400 млн рублей. Это включая все техническое оснащение, мебель и ремонт. Если же мы рассмотрим само строительство здания, то тут все еще интереснее. Разные застройщики называли мне цифры от 250 млн до 600 млн рублей. Итак, чтобы построить школьное здание в 6000—6500 квадратных метров для детского сада на 80 воспитанников и школы на 300 учеников, необходимо иметь в запасе и быть готовым достать из оборота примерно 1 млрд рублей. Но какая образовательная организация может себе это позволить? Помимо того, что сумма сама по себе внушительная, мы знаем, что частное образование — это очень низкомаржинальный бизнес. Можно попробовать найти инвестора или нескольких, кто профинансирует строительство. Но, во-первых, это сложно само по себе. Во-вторых, в условиях современного роста цен на аренду это непредсказуемое предприятие. В отличие от розничной торговли, мы не можем повысить цены на свои услуги сразу на 30%.

Второй фактор — это набор педагогов и учеников. Очень тонкая грань, поскольку одно напрямую взаимосвязано с другим. Допустим, вам удалось открыть новую школу. Но никогда не удастся добиться полного набора во все параллели сразу. Соответственно, бюджет у вас складывается из количества набранных детей, а от этого напрямую зависит и количество сотрудников. Тут, разумеется, нужно понимать свою точку безубыточности в классе, а также общее количество затрат на содержание здания, сопутствующие услуги, ремонты и осознавать, что в ноль вы выйдете в лучшем случае через пять лет. А до этого момента придется досконально просчитывать свои затраты и вести очень жесткое планирование.

В итоге мы имеем огромное количество государственных современных школ, построенных на выделенные из бюджета средства, но как нам в этой ситуации конкурировать с ними? Ответ неутешителен: никак. Здесь остается только жестко отстаивать свою позицию при ведении переговоров относительно аренды здания, и это при условии, что вам повезет найти то, которое будет соответствовать всем СанПиН.

Второе — фонд оплаты труда. Я уже упоминала, что образование — это очень низкомаржинальный бизнес, в среднем маржа составляет 5−10%, но на что уходит львиная доля средств? Ответ прост: оплата труда. Если мы говорим про общеобразовательную школу, то цифра вращается в районе 50% от выручки. Эта цифра, безусловно, складывается из оплаты труда педагогов. Но частная школа — это также и большое количество других сотрудников: повара, уборщики, дворники, охрана, юридический отдел, отдел кадров, бухгалтерия, отдел маркетинга, хозяйственная служба, ИТ-специалисты. И здесь есть тонкая грань: с одной стороны, с ростом цен на жизнь зарплаты тоже, безусловно, должны увеличиваться, но, с другой стороны, возвращаемся к теме возможного повышения цен и распределения средств на другие нужды для функционирования школы и ведения образовательного процесса. А ведь, согласитесь, когда речь заходит про частную школу, ожидание зарплат у кандидатов на должность всегда выше, чем в государственных. В итоге в условиях, когда педагогических кадров на рынке труда и так не хватает, мы еще оказываемся в условиях конкуренции не только друг с другом, но и с государственным сектором образования тоже.

Третье — актуализация требований к оснащению школ и их изменения. Одна из повесток государственной политики сегодня — приведение образовательного процесса к одним условиям, требованиям и регламентам. Каждый школьник вне зависимости от места своего обучения должен иметь такие же условия и возможности получения образования, как и другой. И это абсолютно правильный подход, на мой взгляд. Однако что это означает на практике для частного рынка общего образования? Введение единых требований к материально-технической базе и последующая реализация этих требований в школах государственного сектора происходят за счет выделения средств из бюджета, а если их не хватает на покрытие этих расходов, то возможна закупка с помощью действующих национальных проектов. Так, например, было с приобретением компьютеров для классов информатики в ряде государственных школ в различных регионах РФ. И я ни в коем случае не говорю, что это обязанность государства — оснащать частные школы оборудованием или думать еще и об их финансировании в этом вопросе, все-таки это частный бизнес, как и любой другой.

Это подводит нас к вопросу: что делать, чтобы оставаться конкурентоспособными в подобных реалиях? Ответ прост: тщательное планирование своей стратегии развития с постоянным изучением общегосударственной политики в части образования, а также игра на опережение при выявлении наметившихся паттернов.

Возьмем в качестве примера актуальные направления. В течение нескольких лет в ЕГЭ по химии и физике будет введена практическая часть. Пока что идут обсуждения, как лучше реализовать это на практике, но сомнений, что это будет сделано, нет. Что это означает в перспективе? Что во всех школах страны должна быть одна материально-техническая база для изучения данных предметов, поскольку выпускники должны быть в равных условиях при сдаче экзамена. Как только перечень практических экспериментов для проведения будет определен, станет ясно, какое оборудование будет необходимо в рамках подготовки к сдаче экзамена. И скорее всего, мы столкнемся с той же ситуацией, которая была со сдачей ЕГЭ на компьютерах: отсутствие части необходимого оборудования в школах страны, из-за которого процесс введения практической части затянется на некоторое время. Что это означает для нас уже сейчас? У школ есть люфт времени, чтобы актуализировать свое оснащение, выявить слабые и сильные стороны, а затем планово производить закупки, чтобы они не несли слишком высокую финансовую нагрузку в моменте. Помимо финансовой стороны вопроса, можно уже сейчас озвучивать педагогам и ученикам, что в будущем в экзамене появится практика. Соответственно, образовательную программу также можно понемногу адаптировать, внедряя в нее больше часов для проведения практических экспериментов. Подобные действия помогут подготовить всех участников образовательного процесса к грядущим изменениям наиболее экологичным способом.

Что же касается сотрудников, то это долгосрочный процесс, но актуальная работа со стороны государства в области корреляции навыков и компетенций, с которыми выпускаются студенты, с запросами работодателей должна дать положительный эффект. На данный момент СПК проводит пилотный проект, который должен сделать процедуру целевого обучения более актуальной для работодателей. Меня как руководителя остановил здесь ряд спорных моментов. Основной из них: я не хочу вкладывать средства в кота в мешке, ведь по факту вы оплачиваете обучение студента на протяжении нескольких лет, но никак не можете проконтролировать качество его знаний, пока не наступит момент Х и сотрудник не выйдет на работу. В рамках уже имеющихся наработок данный вопрос станет прозрачнее, а успеваемость студента и то, с какими навыками он придет к вам в компанию, можно будет отслеживать в моменте. Да, это небыстрое решение проблемной зоны, но это решение.

Сегодня мы не просто нанимаем сотрудников, мы создаем сообщество единомышленников. Мы понимаем, как нелегко быть педагогом, по-настоящему преданным своему делу, — эта профессия требует постоянной отдачи, энергии и душевного ресурса. Именно поэтому для нас приоритетом стала выстроенная система внутренней заботы: мы готовы предоставлять свои площадки студентам и учиться новому вместе с ними, но при этом мы никогда не забываем о тех, кто уже с нами. Для нас важно, чтобы каждый член команды чувствовал себя защищенным и имел возможность расти без выгорания, поэтому мы создали условия, в которых здоровье и профессиональное развитие сотрудников находятся под нашим постоянным вниманием. Мы — тот работодатель, который заботится о развитии сотрудников, поддерживает их стремление расти и разделяет их убеждения, если они резонируют с ценностями нашей школы и государства. В конечном счете школа — это не стены и даже не оборудование. Школа — это учителя.

Если же говорить про неравный доступ к участию в государственных программах, то я вижу единственное решение в актуальных реалиях. Это выстраивание партнерских отношений и программ с вузами напрямую и подписание индивидуальных соглашений с ними, в рамках которых ученики смогут получить максимально приближенные к государственным проектам возможности. Конечно, это огромный объем работы, который ложится на школу, но другого варианта мы пока не нашли.