ED-беседа
Доверие к цифре
Люди и машины в образовании будущего
Беседа с руководителем компании MAXIMUM Education Михаилом Мягковым напоминает поход на футуристическую выставку. Искусственный интеллект, сбор данных, новые технологии — инновации этих сфер компания внедряет в учебный процесс здесь и сейчас.
Михаил Мягков
CEO образовательной компании MAXIMUM Education
В какую сторону вектор
Давайте немного пофантазируем, как будет выглядеть класс в условном завтра. Не верю, что будет только онлайн. Во всяком случае, в классическом школьном образовании. Но сегмент дополнительного образования во всем мире будет сдвигаться в онлайн-формат.

Я не совсем согласен с теориями, которые говорят о том, что офлайн станет преимущественно элитарным, а онлайн массовым. Да, сегодня мы часто видим недостаточный акцент на качестве в онлайн-образовании. Это связано с относительной молодостью отрасли, фокусом на коммерческие результаты, желанием быстро расти. Не исключаю, что я слишком оптимистичен. Но качество будет все-таки побеждать, в масштабе это неизбежно во всем мире. Вопрос в системном развитии.
Изменится ли в этом условном завтра парадигма преподавания? Ведь преподавать при дистанционном обучении так же, как в классе, невозможно.
Я не сказал бы, что требуется иная парадигма. У учеников, которые сидят перед экраном или в классе, базовая человеческая психология. Есть известные способы мотивировать ученика, но реализовать их в новом формате тяжелее.

Мотивацию к обучению можно рассмотреть в трех аспектах. Мне нравится учиться — это про решение своих проблем. У меня двойка, а хочу получить пятерку — это про то, чтобы быть лучше других. Я хочу достичь каких-то целей в науке — это про самореализацию.

MAXIMUM Education прошла путь от офлайн-решений с применением некоторых технологий к преобладанию онлайн-форматов. Но мы не отказывались от прежней методологии и не придумывали новые профессии и роли, а смотрели, что из того, что мы делаем, хорошо, актуально и что из этого надо перенести в онлайн.

Мне кажется, что новая педагогика не совсем новая, она просто адаптированная. Преподавателям тяжелее, когда нет возможности обратной связи от всех учеников.
Сотрудничество с частным капиталом может улучшить сложную образовательную систему. Ругать министерство могут все, а вот поменять систему такого масштаба — 8 миллионов учителей, 16 миллионов школьников — настоящее испытание
Найдены ли решения, чтобы компенсировать отсутствие очного общения?
Во время обучения мы постоянно измеряем вовлеченность ученика, его участие в выполнении заданий, так называемый retention. Но важно различать retention клиента и вовлеченность ученика в процесс. Часто компании достигают первого, но не второго, требуемого для образовательного результата. По всем показателям мы видим, что мы на том же уровне, что и до перехода в онлайн. Причем вне зависимости от форматов: и один на один, и в мини-группах, где обучаются до 15 человек, и там, где один преподаватель и 90 слушателей.

Я думаю, что дальше появятся еще более интересные решения в контексте развития образовательных технологий. Представьте: в онлайн-классе сидят 300 человек, и автоматический помощник говорит преподавателю: «Вызови этого. А сейчас лучше этого. Скажи этому, что он молодец, а тому — что он не молодец». Или сам это делает в тех случаях, когда считает, что сможет адекватно справиться с задачей мотивации/информирования ученика. И это уже другой уровень образовательных технологий.
Что-то из области научной фантастики. Подобное уже практикуется?
Недавно на конференции в Калифорнии я беседовал со специалистами по искусственному интеллекту. Один из них пришел в образование из области больших данных и работает над созданием ассистента преподавателя, который должен помогать работе учителя комплексно. Например, такой ассистент может подобрать пять правильных методичек по теме, ранжируя их с учетом подходов, которые использует учитель, стиля его работы. Вот это, конечно, может произвести революцию в методике преподавания.
Инвесторы придут
Каким вам видится российский рынок? Что думаете о лидерах, об онлайн-центрах, которые появляются как грибы после дождя?
Если раньше образование было монополизировано государством, то теперь монополия расшатывается. В том числе и теми, кто онлайн обучает, условно говоря, как эффективно открывать и закрывать двери. Но в итоге останутся лидеры, те, кто создает работающий продукт, стремится улучшать качество, развивает бренд.

Все ли хорошо сейчас делают большие игроки на рынке? Некоторые очень хороши в маркетинге, но есть вопросы к продукту, который они производят. Есть те, кто делает и то и то хорошо.
Но тут опять же всплывает тема стандартов. Что такое хорошо обучать английскому языку? Это когда в результате все всё знают? Наверное, с этим не согласится ни один провайдер. Большинство учат английский язык для того, чтобы чувствовать себя хорошо. И задача школ сделать так, чтобы клиенты чувствовали себя хорошо, по ходу дела осваивая язык.

В школьном сегменте все сложнее. Потому что есть внешняя объективная оценка в виде экзамена. Кроме того, есть менее объективный, но все же контролер в лице родителя, который не будет платить за обучение, только чтобы ребенок чувствовал себя хорошо.
Другими словами, взрослый сегмент меньше про качество, потому что нет еще одного «контролера»?
У людей есть потребность куда-то двигаться, что-то менять. Создано информационное поле, которое позволяет думать, что в новые профессии легко попасть, не надо всерьез вкладываться в обучение. И вот уже ты сам делаешь сайты, сидя на диване, а лучше где-нибудь на островах. В итоге люди выбирают онлайн-образование, потому что оно ассоциируется с развлечением, лучшей жизнью и мечтой. И барьеров во взрослом образовании нет, как и контроля качества. В целом ответ: да, решения более интуитивные, отсутствует контроль решения и процесса. Но в сфере образования взрослых те, кто делает хорошо, тоже растут, пусть и не так быстро.
Люди до сих пор хотят, чтобы у них был один живой преподаватель. Это будет меняться. Учитель будет работать для большего количества учеников
Выросла инвестиционная привлекательность образования. На образовательный рынок вышли гиганты вроде VK, «Яндекса», «Сбера». А зарубежные финансы на наш рынок пришли?
В Россию международные профильные инвесторы пока не пришли. Крупные компании занимают разные позиции. «Яндекс» смотрит на зарубежные проекты, но делает все самостоятельно. «Сбер» тоже сам строит свою платформу будущего. А вот компания VK действительно выбрала другую стратегию — и стала главным покупателем на рынке. Возможно, в ближайшее время кто-то еще из крупных российских корпораций начнет инвестировать в EdTech, слишком интересный и быстрорастущий сегмент.

При этом в последнее время мы видим, что крупный EdTech покупает небольшие компании и сервисы, вкладывается в международные проекты. Это все показывает новый этап зрелости российского рынка. Ну и ждем первых IPO.
Обычно в таких ситуациях смотрят в сторону государства — там есть деньги. Но пока государство занимается институтами развития, а не технологиями.
Институт развития в Сколково повлиял на рынок, дал площадку более-менее инновационным стартапам. Это важный инструмент для развития индустрии. «Ростех» делает свой фонд, но все равно мне кажется, что самый главный вопрос не инвестиции государства, а именно создание платформ и условий, таких как в Сколково. Для инвестиций достаточно частных денег.

Сотрудничество с частным капиталом может улучшить сложную образовательную систему. Ругать министерство могут все, а вот поменять систему такого масштаба — 8 миллионов учителей, 16 миллионов школьников — настоящее испытание.
Государство очень чувствительно к контенту — везде, не только в России. Но при этом в мире образовательные технологии более открыты. Например, во время пандемии было два тренда. Компании открывали ресурсы для школьников. Мы тоже так делали, был эффект. Но это как библиотеки открыть. Сейчас не только от школьника, но и от взрослого требуется значительное усилие, чтобы воспользоваться библиотекой.

Второй тренд — репетиторство как поддержка для учеников. Мы видели очень интересные программы такого типа. Государство говорило: «Смотрите, мы выбираем несколько компаний, которые хотят участвовать». Эти компании брали отстающих учеников и проводили интенсивную тренировку три раза в неделю в течение месяца. Результат оказался великолепным. А значит, это одна из форм работы онлайн, в которой есть потенциал.
Получается, что российское образование упустило возможности во время пандемии?
В западных образовательных системах у школ гораздо больше независимости, поэтому они синхронно начали пользоваться всеми доступными сервисами и в итоге оказались лучше готовы к переходу на удаленку.

А в России у образовательных организаций, за несколькими исключениями, не было навыка работы с частными компаниями. Но в тот момент, когда понадобилось перейти на удаленку, произошел настоящий сдвиг. Каждый город, каждая школа старались использовать какую-то технологию, комбинацию, что-то свое.
За рубежом тоже существуют разные школы, сильные и не очень учителя, но именно синхронное взаимодействие и возможность использовать весь ассортимент различных сервисов, навыки работы с IT помогли учебным заведениям проще преодолеть сложный период, чем это было в России.

Например, во время пандемии резко возросло число новых пользователей Zoom в России, которые никогда не имели дело с таким софтом, и это неумение, недостаток времени на освоение нового инструмента вызывали негатив. С другой стороны, пандемия показала, что в целом удаленное образование возможно. Больше никто уже не думает, что проводить урок онлайн нельзя.

Режим дистанта вызвал рост интереса к онлайн-сервисам со стороны родителей. И оказалось, что в России есть рынок, достойные продукты и хорошие решения. Если сравнивать с целым рядом европейских стран, то ситуация лучше, среда более конкурентная.
AI наблюдает
Поговорим про MAXIMUM. Какие точки роста или новые возможности появились?
Фокус нашего внимания существенно сместился на онлайн-продукт. А сейчас развитие онлайн дает импульс для увеличения присутствия и в регионах. У нас есть партнеры в 40 городах, к концу учебного года планируем 100. Централизованный системный подход к оценке качества дает локальным партнерам готовый продукт, который они реализуют.
Вы говорите о качестве продукта как о главном условии развития. А как оцениваете его в рамках компании?
Мы всегда оценивали обучение в трех аспектах. Во-первых, что делает ученик. В этом смысле важны посещаемость и домашние задания. Во-вторых, что говорит ученик. Это про обратную связь. И, в-третьих, как себя ведет преподаватель. То есть организуем профессиональное наблюдение за тем, как учитель выстраивает работу со слушателями.

В небольшом и плотном пространстве офлайн-урока следить за тремя этими параметрами не составляет труда. Но если в компании в день проходит тысяча, пять или десять тысяч занятий, то следить за посещаемостью и выполнением домашних заданий еще можно, собирать мнения слушателей тоже, но сложнее всего именно наблюдать за преподавателем.
Мы выработали модели и инструменты, которые позволяют «машине» просматривать занятия и выставлять учителю оценку по шкале с учетом множества параметров: мимика, голос, взаимодействие с учениками, скольких он назвал по имени и так далее.

Это позволяет оценивать качество и сохранять его при масштабировании. При этом нет необходимости мне, тимлидеру, просматривать видеоурок и говорить: «Вот это так! А это нет». Необходимо просматривать только одну десятую или двадцатую занятий, где есть красный флажок.
Вместе с вузами
При таком подходе вы наверняка стараетесь дать ученикам университетскую перспективу?
Мы делаем совместные программы с вузами, это один из векторов развития. Успешно работает программа с петербургским Политехом. Уже есть договоренность с несколькими другими вузами, замахиваемся на федеральный масштаб.

Раньше наша компания помогала школьникам только в формате проектов, которые реализовывал «Навигатор поступления». Теперь разработан образовательный продукт, который предполагает совместную работу специалиста MAXIMUM Education и эксперта от вуза. Например, они обучают, как выстроить оптимальную траекторию поступления в Политех или как получить знания, которые будут необходимы для обучения в вузе. Планируется и совместный проект с несколькими вузами, который поможет ответить на вопрос, например, как стать лучшим экономистом. Отличие от того, что мы делали раньше: мы будем не единственным контент-провайдером, а будем действовать совместно с вузами.
Оцифровать доверие
По вашей оценке, насколько персонализирован ваш образовательный продукт?
У нас есть форматы обучения один на один, полностью персонализированные. Есть обучение в группах, для которого разработаны инструменты оценки, модерации, профилирования. Мы никогда не были только производителями контента. MAXIMUM Education — это про контент, мотивацию, вовлеченность, совместную работу на результат.

Именно поэтому мы ввели в учебный процесс фигуру наставника, который сопровождает ученика, выбирающего повышенную нагрузку. Главный KPI и показатель успеха наставника — доверие. Весь мир напоминает ученику: «Надо сделать домашнее задание», — и он это не очень любит. А общаться с кем-то, кому он доверяет, кто не будет действовать по шаблону, — это новое решение.
Наставник — это живой человек, а не цифровое решение, поскольку вряд ли мы можем выйти с ботом на требуемый уровень доверия. Мы еще не в той точке цифрового развития. Но эта практика, как и все, что мы делаем, стандартизирована, реализуется по определенной методологии. Она, возможно, будет оцифрована в будущем. Но успех образовательной индустрии базируется на доверии, на вовлеченности, на таких вещах, которые полностью оцифровать сложно.
Какие технологические новшества привлекают ваше внимание сейчас?
Очень интересное решение Voice Technologies, голосовая тема. Представьте себе: ученик приходит на курс, получает материалы, но при этом постоянно может обмениваться голосовыми сообщениями с преподавателем. Голосовая тема позволяет очень быстро создавать относительно качественный контент, если преподаватель натренирован в передаче структурированной информации.

С другой стороны, это решение открывает безграничное поле для анализа. Вот ученик оставляет сообщение: «Я сделал то-то». Тон, время, слова — все это значимо. Уже сейчас есть компании, которые хотят создать голосовую обучающую среду.
Мегатренды сложно комбинировать, потому что технологии по-разному работают в разных сферах. В школьном сегменте я не вижу замены учителям, но вижу будущую модель: меньшее количество суперквалифицированных учителей работают технологично, с опорой на лучшие цифровые решения. Насколько это выполнимо, будут ли доверять люди такому подходу — хороший вопрос.

На мой взгляд, есть два типа наиболее преуспевающих образовательных компаний. Одни создают платформу, где нет преподавателей. Эти платформы поддерживают основное обучение или это игровые платформы наподобие DuoLingo. Вторые создают условия для обучения один на один. Люди до сих пор хотят, чтобы у них был именно один живой преподаватель. Мне кажется, что это будет меняться и мы все же придем к такой модели, когда один преподаватель обучает большее количество людей.
Онлайн, цифровизация, большие данные — это инструменты. А можно ли говорить о появлении новой организации образования?
Думаю, это неизбежно. Хотя очевидно, что обучаться люди будут примерно так же, как и вчера. Не в том смысле, что я вчера ходил в школу и буду ходить завтра. Просто способы создания знаний не поменяются. Сейчас популярна геймификация и обучение через игры. Говорят, играя, человек научится. Но, играя, человек лишь играет и иногда попутно узнает новое. Маловероятно, что таким путем будут освоены сложные специфические навыки.

Чтобы человек научился, нужна вовлеченность, повторение, нужно исправлять ошибки. Для этого требуются удобные инструменты: VR, экран — не так важно. Гораздо важнее чувствовать себя в фокусе чьего-то внимания, чувствовать ответственность, поддержку.
Беседу вел Денис КРАВЧЕНКО
Если статья была для вас полезной, расскажите о ней друзьям. Спасибо!

Читайте также:
Показать еще