СМЫСЛЫ. ЧЕЛОВЕк
Капитальный потенциал
Александр Асмолов и Марина Гусельцева размышляют об исчезающей роли государства в управлении обществом и о том, что лишь переосмысленные в свете антропологической оптики рыночные механизмы способны создать эффективную модель управления, способствующую повышению качества жизни.
Александр Асмолов
д. п. н., профессор, директор Школы антропологии будущего РАНХиГС
Марина Гусельцева
д. п. н., доцент, ведущий научный сотрудник Школы антропологии будущего РАНХиГС
Определимся с терминами
Человеческий капитал — синтетический конструкт, возникший на стыке дискурса экономики, социологии, психологии и показывающий взаимосвязь культуры, гуманизации общества, благосостояния государства и качества жизни. С опорой на концепции человеческого капитала (интеллектуального, социального, символического) возникает экономика, в которой люди имеют приоритетное значение, а образование рассматривается как важный ресурс модернизации общества.
Вместе с тем при разработке стратегий развития общества, опирающихся исключительно на концепции человеческого капитала, возникают определённого рода риски. В этих стратегиях образование рассматривается прежде всего как сфера услуг, а не как социальный институт развития личности и общества; в тени остаётся принцип избыточности образования по отношению к сиюминутным запросам рынка; федеральные и региональные программы развития образования проектируются преимущественно исходя из адаптации к бюджетному дефициту; социальная политика развития образования редуцируется к экономической политике развития промышленности и трудовых ресурсов.
На передний план выходит проблема самозанятости управленческих элит, которые являются в наши дни бенефициарами сложившейся системы жизни и тормозом на пути перемен
Парадигма человеческого потенциала отличается от парадигмы человеческого капитала приоритетом гуманистических установок над утилитарными прагматическими установками и повышенной чувствительностью к культурно-историческим, социокультурным, культурно-психологическим факторам в разработке программ и стратегий модернизации образования. За сменой терминологии от человеческого капитала к человеческому потенциалу стоит изменение картины мира, предполагающее иное отношение к человеку и его развитию.
Термин «человеческий потенциал» распространён сегодня в социогуманитарных науках, тогда как в психологии чаще используется понятие личностного потенциала. Для диагностики социокультурной системы, включающей взаимоотношения личности и общества, общества и государства, рассчитывается индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП). Последний ежегодно определяется для каждой страны мира, считаясь одним из наиболее объективных и достоверных показателей. В основу расчёта индекса развития человеческого потенциала положены три параметра: уровень жизни, который определяется через валовой национальный доход и покупательную способность в долларах США (USD), уровень грамотности, содержащий количество лет, затрачиваемое человеком на обучение, и предполагаемая продолжительность жизни.
Сила децентрализации
Следует отметить, что по названным выше объективным показателям Россия прискорбно отстает от развитых стран. Путь в условную лигу чемпионов пролегает через социокультурную модернизацию образования, а успешность последней обусловлена в наши дни сменой методологической оптики, а именно: переходом от догоняющих моделей человеческого капитала («люди — новая нефть») к преадаптивной модели человеческого потенциала, в основу которой положены принципы гуманизма (а не прагматизма), приоритетность категорий достоинства (а не полезности) человека, качество его повседневной жизни, а также особая значимость в стратегическом анализе и диагностике государственных программ культурно-психологических факторов.
Американский футурист и создатель проекта Social Evolution Макс Бордерс в недавно изданной книге «Социальная сингулярность» показывает связь модернизации государства с изменившимся миром, в котором исчезают иерархии, нарастает децентрализация, формируется планетарная идентичность. В своём прогнозе ближайшего будущего Бордерс полагает, что на смену государствам и идеологиям приходит децентрализованное, но активно взаимодействующее мировое сообщество. Именно децентрализация как вектор позитивной эволюции человечества позволяет решать проблемы социальной справедливости, модернизировать систему образования и тем самым спастись от грозящих человечеству глобальных рисков существования.
В отдельных сферах жизни уже сегодня мы наблюдаем эти процессы: переход от иерархий к сетям, перераспределение власти от государств к сообществам. В качестве успешных примеров такого рода Бордерс отмечает современные сервисы, подобные Uber или компании Morning Star. Зависимость людей от государства, а служащих от начальников он считает уходящей нормой, поскольку подобное положение дел препятствует инновационному мышлению и экономическому росту.

Несмотря на тот факт, что «по всему миру открываются новые школы, призванные обновить образовательную систему», этому движению препятствуют устаревшие и немодернизированные государства.
Рынок на службе гуманизма
В качестве стратегии позитивных изменений Бордерс предлагает осуществлять критику посредством действий. Он обращается к модели Исаака Морхауза, создавшего в 2013 г. программу Praxis, посредством которой молодые люди вместо университета находят оплачиваемую годовую стажировку, позволяющую студенту получить «реальный опыт в современных условиях вместе с широкими знаниями». Также устойчивой тенденцией наших дней выступает домашнее обучение, дающее возможности спроектировать и реализовать индивидуальные стратегии ответственного образования. Тем не менее, чтобы удовлетворить разнообразный спрос на образование в современном мире, этих моделей недостаточно: требуется вариативность образовательных практик и программ, эффективность которых в конце концов должен определить рынок — в качестве саморегулирующейся системы спроса и предложений.
В своей книге «Социальная сингулярность» Бордерс описывает смешанное образование (сочетание онлайн-курсов и домашнего образования), кооперативное образование (объединение сообществ или нескольких семей, самоорганизующих обучение своих детей), «умные контракты» (основанные на взаимодействии с существующими по всему миру университетами), которые «позволят студентам выполнять задания в удобное для них время». Главное, что объединяет эти модели, — принципы автономии образовательной системы, отказ от посредничества в лице бюрократии и менеджеров между спросом на образование и свободным рынком услуг.
Разумеется, в этой модели новых отношений между устаревшим государством и современным обществом на передний план выходит проблема самозанятости управленческих элит, которые являются в наши дни бенефициарами сложившейся системы жизни и тормозом на пути перемен. Тем не менее чем большее число людей вовлекается в новую систему жизнеустройства, тем скорее устаревшие «посреднические структуры» исчезнут сами по себе (и потому не следует с ними непосредственно и напрямую бороться, вызывая противодействие); в процессе перемен спонтанно возникнут новые технологии и идеи, «новые формы коллективного разума», участвующие в этом движении люди создадут «новые модели сотрудничества, адаптированные к изменениям».
Основной методологической идеей Бордерса служит тот факт, что «управление должно быть конкурирующим, а государственная система — рыночным товаром». Таким образом, возвращаясь к основной теме нашей статьи, заметим, что не следует противопоставлять рынок гуманизму.

Рыночные механизмы на службе гуманизма — вот эффективная модель, решающая задачи качества жизни людей. Без гуманизма рыночные механизмы слепы, а без рынка гуманистические идеалы пусты.

Полная версия статьи — на www.edpolicy.ru
Если статья была для вас полезной, расскажите о ней друзьям. Спасибо!

Читайте также: