Инклюзия как модель нашего мира
Что нужно для развития инклюзивного образования
Благотворительный фонд «Нужна помощь», портал «Такие дела»
Наталья Афанасьева
«Что мешает развитию инклюзии в школах: нехватка ресурсов или наши страхи?» — так была заявлена тема дискуссии, инициированной благотворительными фондами «Нужна помощь» и «Абсолют-Помощь». Учителя, психологи, родители, сотрудники НКО собрались, чтобы обсудить проблемы, с которыми они сталкиваются при попытках сделать инклюзивное образование обычной и повсеместной практикой. Возможно ли вообще такое в нашей стране?

Если речь не идет об имитации процесса, одного желания и даже закона об инклюзивном образовании, к сожалению, недостаточно. Это долгий процесс, который начинается с воспитания базовых ценностей в обществе. Это технология, которая должна подкрепляться ресурсами: материальными, профессиональными и, прежде всего, — человеческими.

Впрочем, большинство участников этой встречи много лет развивают инклюзивное образование и готовы делиться своим опытом — успешным и не очень.
Что такое инклюзия?
Очень часто под «инклюзивным образованием» люди понимают пандус для инвалидной коляски, установленный в школе. Инклюзия — это не пандус и вообще не только «доступная среда», хотя, разумеется, среда должна быть именно такой. Мало того, как говорят люди давно работающие с инклюзией, это не только «про детей с особенностями развития».
Полина Филиппова
Исполнительный директор благотворительного фонда «Абсолют-помощь»
Инклюзия — это про всю нашу жизнь, про, то, как мы принимаем разных людей или их отталкиваем, а образование — только часть базового подхода.
Слово «инклюзия» переводится как «включение», это про то, что каждый в нашем непростом мире нуждается во внимании, про диалог, про то, что, как говорил философ-гуманист Мартин Бубер, «только рядом с человеком мы способны развиваться».
Инновационная школа-интернат «Абсолют» открылась в 2014 году как коррекционная для детей с ограниченными возможностями здоровья, в том числе и со сложными диагнозами. Постепенно стали набирать, как называют их здесь «гимназические классы» — из «нормальных», обычных детей. Оказалось, что это дает стимул для развития и тем, и другим. Директор школы Мария Прочухаева так определила свое понимание инклюзивного образования.
Мария Прочухаева
Директор школы-интерната «Абсолют»
Под инклюзией мы понимаем модель нашего мира, где есть какой-то процент детей, которые рождаются «особыми», такими или иными. По идее, любой детский коллектив должен быть устроен примерно так же.
Ольга Лизунова
Выпускница программы Учитель для России, руководитель школы для детей сирот-инвалидов при Фонде дети.мск.ру
Каждый ребенок — это норма. Есть ли у него семья или нет, есть ли отклонения физические или психические, приехал ли он из другой страны — это неважно. Инклюзия — это принятие.
Кому нужна инклюзия?
Конечно, основная идея инклюзивных школ — поддержать детей, у которых есть какие-то особые потребности: в силу здоровья, поведения, жизненных обстоятельств, чтобы они развивались, были интегрированы в общество.

Но и детям, которых называют «обычными», как говорят специалисты, очень нужен этот общечеловеческий опыт, без него не разовьются важные сегодня навыки, soft skills.

Психолог Анна Тихомирова делится своими личными наблюдениями — все ее трое детей были участниками интегративного лагеря «Турград», который с начала 1990-х организует «Ассоциация молодёжных инвалидных организаций».
Анна Тихомирова
Глава психологической службы «Хорошколы»
Я знаю, что для всех моих детей этот опыт стал жизнеобразующей, стержневой ценностью, вокруг которой строится все остальное. Я вижу, как они отличаются от одноклассников, чем завоевывают авторитет в любом сообществе — именно способностью принимать разных людей.
Когда в обществе (и в школе, в том числе), образуется критическая масса людей, переживших такую историю, которые свободно принимают всех, с любыми особенностями: тех, кто ездит на коляске, дерется, плюется, — вот тогда инклюзия становится возможной.

И при таком подходе становится очевидно, что у каждого ребенка, вне зависимости от состояния его здоровья, есть свои особые образовательные потребности и школа должна быть готова их предоставить.
Например, выяснилось, что половине малышей в начальной школе, чтобы они смогли высидеть урок в 40 минут, нужны качающиеся стулья — они не могут воспринимать информацию, если тело не находится в движении, они начинают себя вести деструктивно и срывать урок, рассказывает Анна Тихомирова, которая возглавляет психологическую службу «Хорошколы». Кому-то надо показывать — на слух он не воспринимает, кто-то наоборот. Талант — тоже особенность и требует особой среды, иначе одаренный ребенок станет агрессивным или несчастным. В каждом классе любой школы можно найти ребенка с особыми физическими и психологическими потребностями, и, если они не будут удовлетворены, через два года он станет подростком с девиантным поведением.
Анна Тихомирова
Глава психологической службы «Хорошколы»
Дети разные и это надо школе и соответствовать: купить стулья, обучить учителей и так далее, чтобы каждый ребенок чувствовал себя способным учиться.
Каждый ребенок — «особенный». Именно в понимании этого — главная идея инклюзии. И, как выясняется, основная сложность.
Инклюзия — не фея
Спор о том, нужна инклюзия или нет, сегодня уже пройденный этап — существует Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», подписанный президентом РФ 29 декабря 2012 года, согласно которого каждый ребенок имеет право на инклюзивное образование. Но на практике всё совершенно не так просто. «Инклюзия — не фея», — говорят участники дискуссии.
Ольга Лизунова
Выпускница программы Учитель для России, руководитель школы для детей сирот-инвалидов при Фонде дети.мск.ру
Мои коллеги работают в очень разных школах по всей России — в глубинке, в деревнях, мы видим, что если «особый» ребенок попадает в обычную общеобразовательную школу, это огромная проблема. Счастье, если учитель на него просто не будет обращать внимание в классе, иначе он может просто навредить.

Мы не можем других заставить принять наши ценности, а разделяет их небольшой процент.
Психолог школы № 2124, где учатся дети со сложной структурой дефекта, Елена Поднебесных считает, что самая большая проблема — в головах родителей.
Елена Поднебесных
Психолог школы № 2124
В школе, где обучаются дети сложные с тяжелыми множественными нарушениями в развитии мы открыли класс детей, обучающихся «по первому варианту» (то есть по общеобразовательной программе, — прим. ред.). 1 сентября дети и родители были настроены совершенно благостно, а через месяц они стали потихонечку уходить.
Но родителей тоже можно понять. Типичная ситуация в «инклюзивном» детском саду — «особый» ребенок ударил «обычного», родители возмущены: «Мы всё понимаем, но почему мой ребенок должен страдать, каждый день приходить покусанный и в синяках? У него тоже есть потребности — как минимум в безопасности».
Московская технологическая школа № 1540, больше известная как ОРТ, начала работать на принципах инклюзии в самом начале движения, 20 лет назад. Сегодня в каждом классе есть по несколько детей с «особенностями». Руководитель психологической службы ОРТ Софья Розенблюм, координатор инклюзивного образования считает, что если школа готова построить настоящую инклюзию, а не ее имитацию, это желание должно быть подкреплено серьезными ресурсами.
Софья Розенблюм
Руководитель психологической службы ОРТ (Московской технологической школы № 1540)
Сейчас многие думают, что можно, исполняя закон, посадить ребенка в общеобразовательную школу и просто игнорировать, не трогать, не обижать — и это и есть инклюзия. Это не так. Инклюзия — это технология.
По мнению эксперта, в инклюзивной школе обязательно должны быть специалисты: дефектологи, логопеды, нейропсихологи, тьюторы. Причем, в школе ОРТ большинство из них имеют опыт работы в коррекционной школе. Как только у учителя возникла проблема, он должен немедленно обратиться за помощью — хороший педагог должен понимать, в каких случаях его квалификации недостаточно.
Софья Розенблюм
Руководитель психологической службы ОРТ (Московской технологической школы № 1540)
Нельзя учителя оставлять один на один с проблемой, рассчитывая, что он очень хороший человек и будет эту проблему терпеть.
Кроме того, поддержка и развитие одних детей должны быть не за счет других.

Да, инклюзивное пространство — это принятие особенностей разного вида, но оно должно быть творческим для всех. Потенциальные победители олимпиад также имеют право на инклюзию, считает психолог.
Софья Розенблюм
Руководитель психологической службы ОРТ (Московской технологической школы № 1540)
Частая ошибка родителей особых детей — им кажется, что всё в школе должно крутиться вокруг их детей. Но это не так — всё в школе должно быть устроено так, чтобы права у детей были одинаковые.
И ни один ребенок не может эти права нарушать — если он это делает, то тьютор должен объяснить, что он делает не так и пошагово выстраивать вместе алгоритмы поведения. Но для этого в школе должны быть тьюторы.
Софья Розенблюм
Руководитель психологической службы ОРТ (Московской технологической школы № 1540)
Механическое нахождение ребенка в инклюзивной среде, если он совсем не понимает ситуацию вокруг, не дает ничего для его развития, только отнимает огромные ресурсы у школы, — считает Софья Розенблюм. — Если мы просто хотим, чтобы дети поняли, что мы живем в сложном мире, что все разные и нельзя никого обижать, они поймут. Но все-таки перед школой стоят и академические задачи.
И для того, чтобы действительно обеспечить образовательные потребности и развитие всех этих разных детей, одних только ценностных установок мало — школе нужны серьезные ресурсы: педагогические, профессиональные, материальные.
Где взять ресурсы
Все 20 лет, пока у нас в стране так или иначе официально существует инклюзия, она переживает разные периоды поддержки от государства. «Золотые времена», как это было в начале 2000-х, особенно в столице, где под проект «Стрижи» выделялись большие средства, явно прошли. Но это не значит, что ничего нельзя сделать.
Полина Филиппова
Исполнительный директор благотворительного фонда "Абсолют-помощь"
И сейчас есть ресурсы, которые надо уметь взять, — делится Полина Филиппова, руководитель фонда «Абсолют-Помощь». — Средства выделяются президентским грантом, который проводят два раза в год, есть гранты мэра Москвы.

Есть много частных фондов, которые занимаются детьми с особенностями развития, проекты и программы.
Не всегда нужны деньги — есть интеллектуальный ресурс, накопленный опыт, возможность собрать команду, создать сообщество.

Как говорят участники дискуссии, а все они имеют серьезный практический опыт построения инклюзии и готовы им постоянно делиться, «препятствие — в головах».
Если статья была для вас полезной, расскажите о ней друзьям. Спасибо!

Читайте также: