ED-БЕСЕДА
Важно, чтобы знания и навыки передавались быстро
Наталия Мандрова — PR-консультант, преподаватель, коуч и мама. Четыре года назад она создала летний городской лагерь цифрового творчества Smart Wave в Юрмале. Мы поговорили о том, почему обучение должно быть интенсивным и модульным, зачем школам и лагерям пиар и что заставило Наталию создать собственный образовательный проект.
Денис Кравченко
Издатель журнала EdExpert
СПРАВКА
Наталия Мандрова

Один из лучших специалистов по работе с общественным мнением в России. В 2007 году Наталия сосредоточилась на стратегических коммуникациях для бизнеса, консультировании первых лиц и проектах по сопровождению государственной экономической и социальной политики и организовала агентство Primum. Одним из самых заметных проектов Primum последних лет стала «перезагрузка» бренда МДЦ «Артек».
Обязан думать о будущем
— Вы комфортно себя чувствуете в сфере образования, это кайф?
— Мне страшно нравится заниматься образованием. Это позитивная деятельность, которая невозможна без рефлексии о завтрашнем дне, потому что ты работаешь на человеческий капитал, тут невозможно ставить на сиюминутные эффекты. Ты обязан думать о будущем.

Я много лет преподаю в высших учебных заведениях. Сейчас читаю студентам Лингвистического университета им. Мориса Тереза технологию формирования общественного мнения.

Как у родителя у меня есть вопросы к системе образования. Но лагерь, который я организовала, заставил меня по-другому взглянуть на труд учителя. Усилия, которые нужно приложить, чтобы школьник что-то получил от тебя, несопоставимы с усилиями, которые мы тратим, когда работаем с уже мотивированными людьми ¾ со студентами.

После первого сезона лагеря я поняла, что больше никогда не скажу дурного слова ни одному учителю. Я настолько напряглась, что у меня отказали суставы - руки не поднимались. Когда заканчивается смена, мои педагоги лежат пластом.
Важно, чтобы знания и навыки передавались интенсивно и быстро. Когда ты начинаешь курс в сентябре, а заканчиваешь в мае, это абсолютно не соответствует ритму, в котором живет современный подросток
— Инвесторы в основном вкладываются в инструменты.
— В инфраструктуру. Во всем мире люди вкладываются в контент, в России пока нет. Начало этого рынка в учебниках. В него уже вложили средства, силы, деньги. И нельзя его просто выбрасывать с рынка. Но что такое современный контент образования? Это VR-технологии, это digital, это программинг. Это те составляющие, которые делают девелопмент этих продуктов очень длинным и очень дорогим. И до тех пор, пока мы не знаем, как создать рынок образовательного контента, команды не будут им заниматься.

Системе нужен приток частных денег, которые дадут новому образовательному контенту возможность «прорасти». И они в конечном итоге придут в школу.
Выбрала модульную систему
— Какие идеи вы решили реализовать в своем лагере?
— Я составила для себя некое преставление о том, какое дополнительное образование хочу для своих детей. И я поняла: важно, чтобы знания и навыки передавались интенсивно и быстро. Когда ты начинаешь курс в сентябре, а заканчиваешь в мае, это абсолютно не соответствует ритму, в котором живет современный подросток. Я выбрала модульную систему, когда за три недели ребенок получает навык.

То есть первый критерий — это четкий образовательный результат, который ребенок получит в конкретный промежуток времени. Мы сосредоточились на цифровом творчестве: программировании игр, создании сайтов, фотографии, анимации и кино. Мой ребенок уехал в лагерь с идеей фильма. Через две недели он показал полностью собранный фильм на 5−7 минут. Они вместе с другими детьми написали сценарий, сделали раскадровку, сыграли. Вместе с педагогами смонтировали, озвучили.
— Кто у вас работает с детьми? Догадываюсь, что это не педагоги из системы.
— Да, это практики. Вокруг подростка необходимо создавать среду из интересных, мотивированных, хорошо образованных и, что очень важно, молодых людей. Последнее связано даже не с тем, что якобы существует какой-то серьезный цифровой разрыв между поколениями. Дело в том, что ребенок должен осознавать себя в горизонте не тридцати, а семи-восьми лет. Он должен видеть, что в двадцать пять может стать крутым программистом. Взаимодействие с молодым профессионалом очень мотивирует ребенка. Если подросток понимает, что педагог успешен, он захочет вместе с ним писать чат-бот на «Питоне» или строить нейросеть.
— Вашему лагерю уже идет четвертый год. Вы думали тиражировать проект, масштабировать?
— Мы бы очень хотели прийти в Россию. Мы реально ощущаем, что нам нужно делать программу в России. Мы чувствуем, что есть спрос. Поэтому мы находимся сейчас в поисках базы, в поисках партнера, которому было бы интересно с нами проект развивать. Мы ищем инфраструктуру — смотрим на компромисс между Москвой и Санкт-Петербургом: Московская область, Тверская область.

— А почему изначально была выбрана Латвия? Кроме природы и климата.
— Я все-таки по профессии маркетолог. А маркетолог идет туда, где есть деньги и ниша. Когда мы открывали бизнес, четыре тысячи детей приезжали в Латвию летом из России. Этим детям нечего делать — ходят и считают сосны. Когда я приехала, то увидела, что вот она, четкая ниша. Мы, по сути, собрали лагерь за три месяца — от момента объявления до закрытия регистрации. Но прошло время, мы много чего наработали, вросли в этот рынок, у нас появилась репутация. Мы это ощутили, когда к нам начали приезжать русские дети из Швеции, Норвегии, Германии, Чехии. Родители хотят поместить их в качественную русскоговорящую среду.

Мы работаем в формате семейного лагеря. В этом году у нас как раз будет цифровой курс для родителей, которые приезжают вместе с детьми. Они проводят время вместе, им достаточно вечернего общения. При этом дети находятся постоянно в лагере. Мы научились работать с детьми, у которых есть особые потребности. В прошлом году мы получили образовательную лицензию для работы в Евросоюзе. Мы — российский образовательный проект с европейской лицензией.
— А в Латвии она не требовалась?
— Нет, там ты должен просто заявить: «Занесите меня, пожалуйста, в реестр лагерей». И там есть свои требования к персоналу, которые необходимо соблюдать. Директор лагеря должен иметь сертификат оказания первой медицинской помощи, который выдает Министерство образования Латвии. Директоров собирают на специальные курсы, где объясняют правовые основы действия в разных ситуациях, от сбора персональных данных до вопроса «что делать, если ребенку стало плохо?» Педагоги охотно обучаются на таких курсах, получают сертификаты, идут работать в летние лагеря.
Обязаны быть открытыми
— Ваше агентство занимается коммуникациями и консалтингом. Что вы сделали с «Артеком» в этом смысле? То, что «Артек» все знают, - окей, это результат. Какие вы использовали механизмы, какие приоритетные направления были? Ведь консалтинг в образовании - это terra incognita. Никто не понимает, как на этом зарабатывать.
— Наша история с «Артеком» началась четыре года назад. Сейчас все говорят: «Разве „Артек“ нуждается в пиаре?» Да! Я считаю, что любое образовательное учреждение нуждается в пиаре. Образовательный институт не имеет права быть вещью в себе, герметичным сосудом, потому что всегда на какое-то время — на несколько часов или на несколько недель — изымает ребенка из семьи. Школы и лагеря обязаны быть открытыми. Иначе они поскальзываются на пустяках, а потом мы с вами наблюдаем за волнами ужаса: тут какое-то видео опубликовали, там учительница ударила мальчика. Это все издержки герметичности. Я могу честно сказать: в любом образовательном учреждении происходит много хорошего. Есть потрясающие педагоги, есть хорошие директора, отличные программы, есть места, в которых ребенку действительно интересно, куда он идет с огромным удовольствием. Важно об этом рассказывать.
Образовательный институт не имеет права быть вещью в себе, герметичным сосудом
— Можно ли создать и сохранить репутацию заведения при его закрытости?
— Нет. Понимаете, невозможно. Институт, который принимает 40 тысяч детей в год, не имеет права забрать ребенка и отдать через 21 день, не взаимодействуя с родителями, не рассказывая, что с ребенком происходит, не объясняя, как мы относимся к образовательному процессу, каков наш быт. «Артек» в этом плане является образцом открытости. Везде происходят какие-то мелочи: заболел, простудился. Всегда можно сделать из этого «пожар». Но готовность разговаривать на любые темы является защитным механизмом «Артека». Это не было целью. Сам стиль общения «Артека» таков. Цель была создать лагерь, в который ребенок захочет поехать сам, а не потому что родители получили путевку или мама захотела сдать его куда-то, как в камеру хранения.
— То есть у вас коммуникация была направлена на детскую аудиторию?
— В том числе. И тут надо было решить задачу по созданию бренда, органичного и для старого поколения артековцев, и для нового.
— Но каналы коммуникации разные?
— Каналы коммуникации разные, но они же не за стеной находятся. Приходите к нам в социальные сети, где мы каждую пятницу проводим акцию «Твой вопрос „Артеку“». Нам задают вопросы, и мы на них отвечаем. Несколько раз в год в «Артек» приезжают разные блогеры. И мы спрашиваем, в том числе и у детей в социальных сетях: «Ребята, ваши идеи по поводу того, кого надо привезти в „Артек“? Кого мы приглашаем?» И нам пишут, что хотят видеть кого-то из подростков — блогеров-миллионников. Мы с детьми разговариваем, спрашиваем у них, что им интересно, кого они хотят видеть на медиасмене, в медиацентре. Мы работаем с этой аудиторией. Понятно, что мы принимаем не все предложения. Мы находим компромисс.
— Вы стараетесь учитывать разные возрастные группы?
— Да, и мне кажется, что это главная задача. Удалось сделать лагерь, в который хотят ехать дети. Поступает пять-шесть заявок на одно место ¾ это реально как конкурс в вуз. Очень востребованный сервис.
Маркетинг дает надбавку
— Приходят ли новые клиенты из сферы образования?
— Да, приходят вузы, приходит дополнительное образование. Почему приходят? Мое мнение: рынок насыщается предложением, и очень высокая конкуренция на этом рынке. Сейчас биржевая ставка на сайте «ВКонтакте» за доступ к родительской аудитории ¾ 250 рублей за контакт. Это космос. Это значит, что огромное количество образовательных сервисов и инициатив рынок заведомо выбрасывает за борт. Рынок настолько поднялся, что создает инструменты отсева. Все считают своим долгом что-нибудь продать: место в детском садике, детский фестиваль, билет на спектакль или курс английского языка.
— «Золотые» родители.
— Еще пять лет назад можно было с копейками прийти на рынок и сказать: «У меня есть идея, я придумал проект», — и просто по щелчку собрать аудиторию. Сейчас нет. Существует огромное количество предложений. Мы говорим про Москву в первую очередь, но и в регионы сейчас приходит цифровое предложение. На родителя обрушивается огромный поток маркетинговой информации, ему очень трудно сейчас во всем этом разбираться.
— Что клиенты хотят от вас в первую очередь?
— Пиар. Мы сегодня имеем усиление предложения в разных нишах. За деньги нужно побороться качественным маркетингом — это первое. Второе: происходит трансформация взглядов на разные предметные области. И если ты трансформируешь взгляд на предметную область, то ты должен будешь ее по-другому объяснить. Если ты даешь образование по современным специальностям, то должен менять позиционирование вуза. Плюс грамотный маркетинг дает надбавку к стоимости услуг.

Возвращаясь к «золотым» родителям: я с этим столкнулась в свое время как маркетолог. Мне кажется, многие образовательные сервисы этого не осознают, а это очень важная история: наиболее платежеспособная аудитория, которая не жалеет денег на зарубежные языковые лагеря, на репетиторов по всем предметам, пребывает в уверенности, что имеет доступ к лучшему образованию. Представляете, этот сегмент оказывается самым необразованным, а самым образованным является средний класс. Он, пока не убедится, что выбрал лучшее предложение, не примет решение. И это очень интересная маркетинговая ситуация. Именно из среднего класса мы получаем мотивированного клиента.
Я бы, конечно, очень хотела делать бренд в сфере высшего образования, причем бренд эмоционально заряженный, со своей культурой, которая не замыкается в границах вуза, со своими традициями, со студенческими патрулями, со студенческой жизнью.

Университеты должны меняться, заниматься научно-исследовательской деятельностью, а не «перерабатывать» троечников. Здесь-то у нас и происходят потери: начали работать с одаренностью, выстроили олимпиадное движение, СУНЦы, «Сириус». Но затем забрались на ступень высшего образования, а там делать нечего. Успешные школьники испытывают глубочайшее разочарование, попадая в университет.

Я бы с удовольствием поработала с мегакомандой, которая захочет сделать не просто вуз, а, условно говоря, построить русский Гарвард.
Если статья была для вас полезной, расскажите о ней друзьям. Спасибо!

Читайте также: